Лесной глуши неведомые тропы

Подошла к Энги и осмелилась тронуть его за локоть, дождавшись, когда в стороны разлетятся половинки расколотого надвое полена.

— Там… вода готова. Пошел бы помылся. Брось это, ты же устал.

Не глядя на меня, он поставил на пень следующее полено. Я благоразумно отступила, чтобы не задело ненароком по лбу: вместе с силой удара из Энги выходила вся его злость.

Злость на меня, очевидно.

— Энги…

— Ладно, — буркнул он, вопреки ожиданию; отшвырнул топор и зашагал в избу.

Я немного постояла в растерянности, неспособная мыслить связно, и принялась собирать разбросанные по двору колотые поленья.

Что мне делать теперь? Как вести себя? Энги, очевидно, ожидал от меня не такого ответа. Сердце вновь отчаянно заколотилось, будто всполошенный заяц, а за грудиной разлилось вдруг неожиданное тепло — он позвал меня замуж! Почему-то до этих пор у меня и мысли не возникало, что у нас с ним может дойти до такого…

Кое-как сложив дрова в поленницу, я зачерпнула ладонями снега и приложила к пылающим щекам. Ведь не может в моей жизни дважды случиться одно и то же? Если Хакон поступил со мной непорядочно, почему обязательно таким же должен оказаться и Энги? И ведь прежде ничего такого я за ним не замечала.

Почти три седмицы мы жили с ним вместе, и ни разу он мне слова худого не сказал, никогда не насмехался, не позволил себе даже пальцем прикоснуться ко мне… ну, не считая ту пьяную выходку.

Я нервно заметалась по двору, измеряя шагами расстояние от сарая до забора. Он был добр ко мне. Мог бы прогнать из избы, когда вернулся домой, но ведь оставил у себя жить. Мог бы понукать мною, как бесправной рабыней, но ведь относился ко мне как к порядочной девушке.

За три седмицы собрал для меня целых семь серебреников, а сам до сих пор без теплого тулупа ходит!

Да ведь он и вправду любит меня! — осенило меня внезапно. Ну и что же я, глупая, не сумела ответить? Разве я в самом деле хотела бы замуж за Хакона? Или за кого-то другого? Разве Энги — не лучший жених для меня? Мы живем с ним недолго, а уж знаем друг друга, как облупленных.

Я едва удержалась от того, чтобы не ворваться в избу и не выпалить прямо с порога, что согласна стать его женой. Но, вовремя вспомнив, что он сейчас моется, голый и злой, снова вспыхнула и продолжила нервно метаться по двору.

Он-то любит, а я? Могла ли я в самом деле полюбить его так быстро и незаметно для самой себя? В памяти вспыхнул отчаянный поцелуй, на который решился сегодня Энги, и непонятное томление вновь зародилось внутри, разогнало по венам кровь и заставило сердце биться быстрее. Прикосновение его губ до сих пор горело на моих губах, я словно наяву ощущала дерзкий язык, скользивший у меня во рту. Словно пытаясь удержать ощущения, я смущенно тронула губы пальцами.