Летний лагерь свингеров

Тебе бы этого хотелось? —

—Конечно. —

—И я могу убедить тебя, что ты самая важная девушка в мире. —

— Важнее, чем Джина? — Она тут же покачала головой. — Извини, это был нечестный вопрос. —

— Ты и Джина важны для меня по многим причинам. — сказала я. —Иногда, причины те же – я люблю вас обоих, но иногда они очень разные. Джина... что ж... это Джина. Но она также знает меня лучше, чем кто-либо в мире, включая тебя. Ты можете читать меня, как книгу, но иногда мне кажется, что она знает, что я собираюсь сделать прежде, чем я это делаю. — Тут я сделал паузу, чтобы оценить реакцию Кендалл.

К несчастью, ее лицо превратилось в непроницаемую маску.

— Моя жизнь стала намного лучше из-за Джины. — продолжил я через мгновение. — Например, мои оценки. Честно говоря, я не был лучшим студентом до того, как она переехала в Атланту. Я был неплохим студентом, но не выше среднего. Она увидела во мне что-то такое, чего даже я не заметил. —

— Я видела. — тихо сказала Кендалл.

— Я знаю, но Джина была со мной в классе и делала домашнее задание. Но она никогда не давила на меня. Она просто ожидала от меня большего, потому что знала, что я могу. И я это делал. — сказал я. — Она мне тоже очень помогла. Я имею в виду, что то, что знаю испанский – это уже очень хороший пример. —

Кендалл склонила голову набок, и я объяснил:

—Мне было трудно на уроке испанского. — сказал я. — Но поскольку Джина так много изучала латынь, она могла понять испанский и помочь мне. Она не критиковала меня и даже не жаловалась на то, что помогает мне с домашним заданием. Она просто делала это. И она только что выучила испанский. И как она узнала, я тоже. —

—Поразительно. Я понятия не имела об этом. —

—Вот в чем и есть вся Джина. Она не хвастается. Я уверен, что она говорит по-испански лучше меня. Я два года изучал этот язык, а у нее не было ни одного занятия. —

—Тогда откуда ты знаешь, что она говорит по-испански? — Спросила Кендалл.

—Мне потребовалось время, чтобы понять это. — сказал я. — Я понял это, когда мы были в Европе. Она с Томасом, испанцем, которого мы встретили на Ибице, говорила по-испански большую часть времени, когда они оставались наедине. Однажды вечером мы с Анникой были на балконе, и все двери были открыты, так что мы могли слышать разговор Джины и Томаса. Они о чем-то серьезно говорили по-испански, и я с трудом понимал, о чем они говорят. Но Джина старалась никогда не говорить при мне по-испански. Сначала я немного ревновал, потому что думал, что она что-то скрывает от меня. Но потом я понял, что она сделала это, потому что не хотела, чтобы я чувствовал себя глупо. —

—Это потому, что она любит тебя. —"

"— Именно. И я знаю, что она меня любит. Я вижу, как она смотрит на меня. Я вижу это по тому, как она ко мне относится.