Лето волков

Приблизившись к ним, он вышел из своего вишневого укрытия.

– Ворюги, кур лейтенантских крадете? Стоять на месте!

Автоматчик тут же ответил очередью. Полетели сучки, листья.

– Ого! – сказал Попеленко и шлепнулся на землю. – Шось оно не то…

Он плюнул, сгоняя севший на губы лист, и стал стрелять из карабина куда попало. Две фигуры проскочили на огороды и исчезли. Зашелестели, забились стебли подсолнухов и кукурузы.

Серафима выскочила на крыльцо с рогачом:

– От я вам тут постреляю!

21

Лейтенант у родника поднял голову встревоженно. Оценил характер стрельбы. Дальше действовал не спеша, автоматически, как будто оставаясь в полусне после того, как увидел Тосю с ее тайной ношей.

Достал из сидора магазин, беззвучно поставил на пулемет. Набросил ремень дегтяря на плечо и пошел туда, где прозвучали выстрелы. Словно вспомнив, тихо отвел затворную раму. Спусковой рычаг с легким щелчком заскочил за боевой взвод.

Услышал топот бегущего к роднику здорового хлопца. Присел, с головой уйдя в приземный, плотный слой тумана. Только пилотка плавала в облаке.

Хлопец в камуфлированной плащ-палатке выбежал на него, держа ППШ наготове. Увидел пилотку, вскинул автомат, но Иван уже придавил предохранитель и нажал на спусковой крючок. «ДП» зашелся со скоростью шестьсот выстрелов в минуту.

Парень наткнулся на очередь, как на оглоблю. ППШ, о который звякнули первые пули, не смог защитить его. Тело, уже на лету перестающее жить, откинуло назад, плащ-палатка пошла клочьями и задымилась. Он упал навзничь, не успев понять, что произошло.

Иван шагнул в сторону от стежки и затаился в тумане, прислушиваясь.

Шаги второго были осторожными. Он ничего не понимал: кто, откуда стрелял. Чуть не споткнулся о своего напарника, положил карабин, присел, ощупал тело и взглянул на ладонь. Поморщился. В груди застреленного что-то еще клокотало и булькало. Два шага отделяло парня от лейтенанта. Лицо проводника было в поту, шапчонка съехала на лоб."

"Иван вышел на стежку. Парень, услышав шаги, поднял голову. Хвататься за карабин не стал. Свое оружие может быть опаснее, чем чужое.

Иван присмотрелся к веснушкам, к оттопыренным ушам, на которых держалась шапчонка.

– Здорово, Сенька!

Сенька решил было удрать, как уже случилось, но вовремя опомнился. От пулемета бежать – последнее дело. Сел на землю. Ногой отбросил карабин в сторону. Шапчонка слетела с головы.

– Нема войны, – сказал он, держа руки на затылке.

Пламегаситель смотрел на Сеньку. А тот успевал поглядывать на лежащего напарника. На клочья плащ-палатки, которую заливала кровь.

– Кроме тебя, тут кто? – Иван прислушивался.

– Брунька, – кивнул на умирающего Сенька. – Больше никого.

– Что будем делать, Сеня?

– С ним? – кивнул на Бруньку хлопец.

– С ним уже ясно.