Лягушка под зонтом

У него много, на спине, она их сосчитала еще в детстве; Никита запомнил – у него их девятнадцать, больших и маленьких. Но до сих пор он не испытал большого счастья. Наверное, потому, что не встретил Ольгу. А теперь встретил. Она ему нужна, необходима. Значит, тотем, который сейчас в квартире Мазаева, он получит, найдет способ – как.

– Послушайте, – неожиданно твердым голосом сказал Никита. Его сердце грохотало о ребра. – Владилен Павлович, на что вы могли бы поменять фигурку барана? Кроме денег, конечно?

Мазаев уставился на него.

– Вот вопрос так вопрос. – Владилен Павлович внимательно смотрел на Никиту.

– Из того, что вы видели, – сказал Никита.

– Где же? – быстро спросил Мазаев.

– У меня. У меня дома. Помните, вы смотрели то, что в шкафах?

Мазаев молча изучал лицо гостя.

30

Владилен Павлович не просто изучал гостя, он пытался проникнуть под его светлую шевелюру. Волосы упали Никите на лоб, они прилипли, Мазаев заметил. Что-то особенное «варилось» там, внутри.

– Знаете, Никита, – сказал он, – если бы не вы задали мне вопрос, а кто-то другой, я не усомнился бы ни на йоту, что у вас на барана есть свой покупатель. Который даст вам еще больше, чем мне. Но я вас чувствую. У вас на уме что-то другое.

– Да, – сказал он. – Моя собственная жизнь.

– Ох. – Мазаев побледнел. – Неужели так попали?

– Попал, Владилен Павлович, не то слово. Я пропал.

– Вы серьезно?

– Более чем.

– Никакой другой вещью не откупиться? – озабоченно спросил Мазаев.

Никита хмыкнул:

– Откупиться? Нет. Я должен...

– Погодите, молчите.

Никита наблюдал за ним, голова Мазаева, ему казалось, похожа на корпус дорогих швейцарских часов. Ему видно, как качаются маятники, как зацепляются зубчиками крошечные шестеренки, свидетельства неподражаемого мастерства.

– Есть, – сказал он. – Есть одна вещь. – Владилен Павлович наклонил голову, теперь он смотрел на Никиту исподлобья.

– Согласен, – быстро проговорил Никита.

– Вы не знаете, что я у вас попрошу, – усмехнулся Мазаев.

– Все, что попросите. – Никита услышал в своем голосе отчаяние. Оно ему не понравилось, он добавил как можно тверже: – Вы получите все, что скажете.

– А если я скажу, что хочу вашу квартиру? Вы слишком опрометчивы, мой друг. – Мазаев хихикнул. – Недурно переселиться на Тверскую из этих мест, а?

– Я бы сказал «да», – улыбнулся Никита не без облегчения, – но она не только моя, она и моей матери тоже. А она женщина решительная.

– Наслышан, – кивнул Мазаев.