Лягушка под зонтом

Разве не любопытно узнать, из каких снегов свалилась на мою голову такая подруга? Полярная ночь длится долго, видно плохо, значит, человек вынужден приспосабливаться. У него обостряется слух, который заменяет зрение.

Ольга молчала. Она не читала об этом, но если вспомнить приятеля, ненца Хансута Вэнго, то есть Куропача, все правда.

– На самом деле мой приятель не просто узнает людей по шагам, – проговорила Ольга, – может даже сказать, в каком настроении человек. По шороху крыльев – кто пролетел, куропатка или куропач, на какую кочку сел.

– Ну да, – сказала Надя.

– Скажешь тоже, проспала. По-твоему, я могу проспать два с половиной месяца подряд? – Ольга перебила ее, стараясь оттянуть разговор о главном.

– Могла бы, да кто тебе разрешит, – усмехнулась Надя. – В общем, если ты заткнешь уши, все равно услышишь, что я тебе про-кри-чу! – Младенец тяжело вздохнул. – Она нас осуждает, – улыбнулась Надя. – Слушай и молчи.

Ольга фыркнула.

– Ну что не так? – с досадой спросила Надя.

– Да все так. Только ты сейчас говоришь как мужик.

– Как это? – Надя удивилась.

– Моя бабушка говорит, что мужчины делятся на два типа. Один говорит женщине: слушай и молчи. А другой – молчи и слушай.

Надя засмеялась.

– Пожалуй... Но если существует в мире мудрость, она доступна всем, кто мудр. – Обе фыркнули. – Ольга, прекрати наконец уводить меня от главного.

– Ладно. – Ольга вздохнула. – Говори. Не буду затыкать уши.

– Ты хочешь родить ребенка самой себе, – обыденным голосом сказала Надя. – Могу угадать, кого назначила на роль донора.

– Донора! – закричала Ольга. – Это почему?

– А кто он такой, если ты не собираешься за него замуж?.

10

Ольга вздрогнула, лежа на полке, как тогда, сидя напротив Нади. Она отбросила одеяло, под потолком включилась вентиляция. Ветерок охлаждал вспыхнувшие щеки. Как вовремя, потому что она почувствовала нестерпимый жар и духоту, вспомнив сцену из не такого уж далекого прошлого. Она не мучила себя воспоминаниями, но сейчас разрешила себе вспомнить, чтобы окончательно избавиться от прошлой глупости. Все, что было неприятно в ее жизни на Большой Земле, она на ней и оставит.

Ольга помнит Надин голос, тихий и печальный.

– Ты так низко себя ценишь? – спросила подруга.

– Что значит – низко ценю? – не поняла тогда Ольга.

– Ты считаешь, что у тебя не может быть собственного мужа, а только половина чужого? Интересно, какая часть – до пояса или ниже? – Она вспыхнула снова, как тогда. – Понимаю, та часть, которая ниже пояса.

У Ольги в тот же миг перед глазами возникла картина, от которой свело челюсти. Половина мужчины. Без головы, а значит, и без глаз, которые смотрели бы на нее с восторгом.