Лягушка под зонтом

 – Со словом «первородный» ассоциируется сами знаете какое: грех. Вот и я не хотел согрешить против денег.

– Вы не имели дело со старинным оружием? – спросил Никита."

"– Я не слишком хорошо разбираюсь в нем, так, по мелочам брал кое-что, всякие, как их называли прежде, каверзы. – Он улыбнулся. – Не без пользы, признаюсь. Оружием надо заниматься тридцать лет и три года, чтобы увидеть – крутили винты на пистолете или они сами перекосились от времени. Но я точно знаю, какая прорезь у головки винта начала двадцатого века и какая – девятнадцатого. – Он подмигнул Никите.

– Хотите сказать, на пистолетах вы увидели такие винты?

– Их, – кивнул Мазаев.

– Для чего в таком доме держать подделки? – Никита пожал плечами.

– Бывает, знаете ли, подарки подносят. – Владилен Павлович захихикал. – Выкинуть не жалко, но хлопотно: даритель спросит: «Где мои бесценные пистолеты, которые я тебе подарила в день заключения нашего брака?» – пропищал Мазаев капризным женским голосом. – «Да вот они, дорогая, я пристрелил бы тебя сразу, но не был уверен в мгновенном успехе! – Теперь его голос звучал по-мужски грубо. – Подделка, знаешь ли, дорогая, непредсказуема в деле.

Никита расхохотался.

– Вам бы сочинительством заниматься.

– Разве я занимаюсь чем-то другим? – Кустики бровей Мазаева колыхнулись. – Я сочиняю себе свою жизнь. Чтобы дни мои пролетели с наивозможнейшим интересом. – Он вздернул подбородок. Помолчал. Потом продолжил: – На самом деле, когда я осмотрел пистолеты, я подумал, что бронза должна была быть другого цвета... по составу. А она сияла, как... как... Как вот эта жидкость в свете лампы. – Он покачал стакан. – Приложимся?

– Охотно, – поддержал Никита.

– А вот эта вещь настоящая. – Мазаев погладил лежащую на столе фигурку. – Баран ты мой драгоценный, толсторог ты мой.

23

Никите было легко с Мазаевым. Рядом с ним он что-то значил, с остальными ощущал себя отодвинутым в сторону. Если не того хуже – задвинутым в угол. На самом деле – что такое его ангар, как не угол жизни?

После ухода Натальи Петровны он никогда не чувствовал себя нужным кому-то.

Мазаев столь неожиданно, но вовремя явился к нему из ниоткуда, вернул его... к себе? Если не вернул, то развернул лицом к себе.

Ему нравилось бывать у Мазаева в его квартире на юго-западе. Это даже не квартира, а деревенский чердак, только на одиннадцатом этаже блочной башни. Чего здесь только нет! Даже пыль вечности, умилялся хозяин, проводя пальцем по шкатулке из карельской березы.