Лихие. Депутат

Софийская набережная! Английское посольство! Дома разных богатеньких перцев, умерших лет сто назад — вот они! Да не позволят, наверное, в центре Москвы старинные дома валять, — горестно вздохнул он, посчитав упущенную прибыль. — Это уж совсем отбитым надо быть. Мы, работники бандитского труда, выступаем за сохранение архитектурного облика столицы! Перепланировка — наше все!

Вовка хмыкнул, оценив собственный юмор, и хотел уж было выбросить бычок на асфальт, но вовремя сдержался. Хлыст предупреждал, что тут, в центре, даже алкашня из какой-нибудь непростой семьи может быть. Ввяжешься в пустой базар, только засветка лишняя. Так окурок остался в пепельнице, а Карась приобрел еще один повод собой гордиться.

— А к кому вы приехали, молодой человек? — закудахтала старушка, вышедшая из арки. — Не в пятнадцатую, случайно?

— Да я не знаю, к кому! — широко улыбнулся Карась. — Я же водитель, мать, я только баранку кручу. Мне дают адрес, я и еду. Если в больницу везти, то тоже я. А нам, между прочим, за переноску не доплачивают.

— Вот несчастье какое! — запричитала старушка, которая Вову жалеть не стала, справедливо решив, что такой бугай не переломится, если лишний раз больного отнесет. — Марья Михайловна, наверное, опять захворала. У нее постоянно ритм срывается. Зайду к ней!

Старушка засеменила назад, а Вовка вслушался в шум улицы. Пора бы! Ага! Приглушенный взрыв, авария и трескучий рев движка неподалеку. Вовка завел УАЗик и, как только мотоциклист въехал в арку, сдал назад и перекрыл ее кузовом машины. Задняя дверь лязгнула, и он услышал приглушенный, до боли знакомый голос.

— Да помоги ты, ленивая рожа! Тяжело ведь!

Карась оторвался от баранки и помог затащить мотоцикл внутрь. Задняя дверь захлопнулась, и Вовка полез на место. Теперь он едет налево, на Софийскую набережную.

— Как сам, братан? — услышал он.

— Димон? — несказанно удивился Вовка. — Я думал, ты в Корее!

— А я и есть в Корее, — уверил его Димон, который быстро переодевался, на глазах превращаясь из байкера в образцового клерка из корейской дорамы. Даже лицо протер салфеткой со спиртом, и волосы расчесал на бочок.

— Костюм в чехле висит, — не оборачиваясь, ответил Вовка. — Ну, Хлыст! Ну, темнила! Нормально отработал, братан?

— А хуй его знает, — пожал плечами Китаец. — Я не проверял. Телек включи вечером, там скажут. Далеко еще до точки?

— Нет, — покачал головой Вовка. — Через пару километров есть проулок один, туда две глухие стены выходят. Там и разбежимся.

— Что с мотоциклом и одеждой будет? — нервно спросил Китаец. — И со стволом?"

"— То же, что и с моими мигалками, и цифрой 03 на боку, — хмыкнул Карась. — Будь спок, утилизируем.