Лицо ее закройте. Изощренное убийство

 — Он обвел горящим взором напряженные, неприветливые лица. — Вы бы предпочли, чтобы я был убийцей. Все вы. Можете не убеждать меня в обратном. Вы бы с радостью приклеили мне это дело, если бы смогли. Мне несдобровать, если бы ее отравили или ударили по голове. Жаль, что кто-то из вас не удержался и не окоротил себе руки. Но одно вы мне не приклеите — что я ее задушил. Почему? Вот почему!

Он сделал резкое движение, раздался щелчок — и будто в гротесковой комедии на стол перед Дэлглишем со стуком упал протез правой руки. Они впились в него глазами, он лежал перед ними как непристойный реликт, резиновые пальцы полусогнуты, точно просят о помощи.

Тяжело дыша, быстрым толчком левой руки Проктор подпихнул под себя стул и торжествующе взгромоздился на него, а Кэтрин вскинула с укоризной свои светлые глаза, словно он был трудным пациентом и позволил себе больше, чем обычное раздражение.

Дэлглиш поднял руку:

— Мы, конечно же, знали об этом, и мне приятно сообщить, что отнюдь не столь эффектный трюк привлек мое внимание в первый раз. Проктор потерял правую руку во время бомбежки.

Протез сделан из льна и клея. Рука светлая, сильная, у нее три искусственных пальца с суставами, как у настоящих. Двигая левым плечом и верхней частью руки, обладатель протеза может натянуть шнур, который идет от плеча к большому пальцу. Тем самым он освобождает палец от зажима пружины. Как только натяжение на плече ослабляется, пружина автоматически накрывает большим пальцем твердый, зафиксированный указательный палец. Очень удачная, как вы можете убедиться, штуковина, Проктор многое мог ею делать. Справлялся с работой, ездил на велосипеде, у протеза весьма натуральный вид. Но одно он не в состоянии был им сделать — задушить человека.

— А если бы он был левша?

— Если бы, но он не левша, мисс Бауэрз, а экспертиза показывает, что Салли задушила сильная правая рука. — Дэлглиш повернул протез и толкнул его через стол Проктору. — И совершенно очевидно, что именно эту руку, когда она открывала люк на конюшне у Боукока, увидел тот мальчишка. Лишь один человек, имеющий отношение к нашему делу, мог прийти в жаркий летний день на праздник в кожаных перчатках.

Это один ключ к установлению его личности, но есть и другие. Мисс Бауэрз абсолютно права. Проктор был в Мартингейле в тот день.

— Ну и что с того? Салли меня попросила прийти. Она мне как-никак племянница.

— Да будет вам, Проктор, — сказал Феликс. — Только не надо нас дурачить, убеждать, что вы ее просто решили проведать, просто заглянули посмотреть на малыша! Сколько она просила?

— Тридцать фунтов, — ответил Проктор. — Тридцать фунтов, что ей толку теперь от них.