Лицо ее закройте. Изощренное убийство

Он снова сказал, что это его стамеска, но не выразил при этом никаких эмоций, а лишь поморщился с отвращением и сказал, будто в последний раз видел ее в восемь утра того дня, когда прибыл на дежурство и — без какой бы то ни было причины — проверил наличие всех инструментов в ящике. Тогда все лежало на своих местах. Дэлглиш поинтересовался, было ли известно остальным сотрудникам клиники, где он держал ящик с инструментами. Нейгл ответил:

— Я был бы глупцом, если бы сказал «нет», правда?

— Вы были бы глупцом, если бы говорили все, что угодно, кроме правды, сейчас или потом.

— Думаю, большинство моих коллег знали об этом. А те, кто не знал, легко могли это выяснить. Комната дежурных обычно открыта."

"— Это весьма неблагоразумно, не так ли? А как насчет пациентов?

— Они не ходят в полуподвал одни. Пациентов, которых лечат лизергиновой кислотой, всегда сопровождают, а за теми, кто посещает отделение творческой терапии, тоже всегда кто-то следит. Это отделение находится здесь не так давно. Тут плохое освещение, так что место не совсем подходящее. Отделение перевели сюда временно.

— А где же оно располагалось раньше?

— На четвертом этаже.

Потом медкомиссия решила, что этот большой кабинет необходимо выделить под нужды дискуссионных групп по проблемам семьи, и миссис Баумгартен, терапевт, потеряла его. Она пыталась вернуть его обратно, но пациенты отделения консультаций по проблемам семьи утверждают, что им было бы психологически некомфортно встречаться в полуподвале.

— Кто руководит этим отделением?

— Доктор Штайнер и один из социальных работников — мисс Каллински. Это нечто вроде клуба, где разведенные и одинокие учат пациентов, как стать счастливыми, несмотря на то что они состоят в браке.

Не вижу никакой связи с убийством.

— Я тоже. Я спросил об этом, только чтобы удовлетворить свое любопытство и узнать, почему отделение творческой терапии располагается в столь неподходящем месте. Кстати, когда вы узнали о том, что сегодня Типпет не придет?

— Около девяти утра. Старик долго упрашивал персонал больницы Святого Луки позвонить нам и сообщить о случившемся. Так они и сделали. Я передал это мисс Болем и старшей сестре.

— Может, еще кому-нибудь?

— По-моему, я упомянул об этом в разговоре с Калли, когда он вернулся на вахту.

У него почти весь день болел желудок.

— Мне об этом рассказали. Чем он болен?

— Калли? Мисс Болем заставила его лечь в больницу на обследование, но у него ничего не обнаружили. У него начинает болеть желудок, когда его кто-то расстраивает. Врачи в клинике говорят, что эти боли носят психосоматический характер.

— Что расстроило его сегодня утром?

— Это моя вина. Сегодня утром он появился здесь раньше меня и начал разбирать почту. Это моя работа.