Лицо ее закройте. Изощренное убийство

Район почти не сообщался с соседней деревней Столлинга и представлял собой настоящий оазис процветающего пригорода, жители которого, связанные узами общих предрассудков и снобистских взглядов, жили, как изгнанники, упорно блюдя законы цивилизации, среди представителей чуждой им культуры. Бейгли приобрел свой дом пятнадцать лет назад, вскоре после женитьбы. Тогда этот район ему не понравился, и прожитые годы подтвердили нелепость пренебрежения первыми впечатлениями. Но Хелен любила его, а тогда она была беременна, так что у него была еще одна причина попытаться сделать ее счастливой.

Для Хелен дом, просторное здание, построенное в стиле эпохи Тюдоров, воплощал в себе множество радужных перспектив. На лужайке перед домом рос огромный дуб («самое подходящее место, где можно укрыться с коляской в жаркий день»), Хелен нравился широкий коридор («дети полюбят его, когда подрастут и начнут устраивать вечеринки») и тишина во всем районе («так спокойно для тебя, дорогой, особенно после Лондона и всех этих ужасных пациентов»)."

"Но беременность окончилась выкидышем, и никогда больше не возникала надежда на появление детей.

Изменилось ли что-нибудь, даже если бы это было не так? Стал бы дом меньше похож на богатый музей разбитых надежд? Тихо сидя в машине и глядя на зловещий квадратик светящегося окна, доктор Бейгли подумал о том, что все несчастливые браки по своей сути похожи. Он и Хелен ничем не отличались от Уоррикеров. Они оставались вместе, потому что верили, будто так будут не столь несчастны, как порознь. Если бы напряжение и страдания, переживаемые в браке, перевесили стоимость, неудобство и болезненность юридического оформления развода, то они бы расстались. Ни один здравомыслящий человек не согласился бы до бесконечности терпеть то, что для него невыносимо. Для Бейгли существовала лишь одна веская причина для развода, имевшая первостепенное значение, — надежда жениться на Фредерике Саксон. Теперь, когда эта надежда умерла навсегда, Бейгли мог, как и прежде, сохранять брак, который, несмотря на все негативные моменты, по крайней мере создавал приятную иллюзию того, что он кому-то нужен. Неразрешимая проблема едва ли не каждого психиатра — неспособность разобраться в своих личных отношениях — угнетала Бейгли, но то, что осталось от брака — ускользающая волна нежности и жалости, — большую часть времени позволяло ему сохранять внешнее равновесие.

Он запер ворота гаража и пересек широкий газон, подойдя к парадному входу. Сад казался неухоженным.

Поддерживать его в идеальном состоянии стоило дорого, а Хелен он не интересовал. В любом случае было бы лучше, если бы они продали дом и купили себе другой, поменьше. Однако Хелен и слышать не хотела о продаже.