Лицо ее закройте. Изощренное убийство

Глядя, как детектив забирается наверх, он спросил:

— Скажите, суперинтендант: столь трогательно-доверительное отношение означает, что вы вычеркнули меня из списка подозреваемых? Если да, то мне было бы интересно узнать, при помощи какого метода вы пришли к такому заключению. Не хочется льстить себе, утверждая, будто вы думаете, что я не способен на убийство. Ни один детектив не смог бы просто так решить этот вопрос.

— Как и, вероятно, ни один психиатр, — заметил Дэлглиш. — Я спрашиваю себя не о том, способен ли человек на убийство в принципе, а о том, мог ли он совершить это конкретное убийство.

Мне вы не кажетесь похожим на мелочного шантажиста. Я не представляю, как вы могли узнать о предполагаемом визите Лодера. Я сомневаюсь, что вы обладаете достаточной силой или сноровкой для убийства таким способом. И наконец, я думаю, вы, вероятно, были бы последним сотрудником клиники, которого мисс Болем заставила бы ждать. И даже если я не прав, вы едва ли можете отказаться помогать мне, правда?

Он намеренно ответил в столь резком тоне. Ярко-голубые глаза Этриджа все еще смотрели на него в упор, вызывая на откровенность, он не хотел поддаваться, но искушение было слишком велико.

Главный врач продолжил:

— Я встречал только трех убийц. Тела двоих уже давно засыпали негашеной известью[52]. Один вряд ли понимал, что делает, а другой просто не мог остановиться.

Дэлглиш заметил:

— Не понимаю, как это относится к тому, что я пытаюсь сделать сейчас — поймать этого убийцу, прежде чем он — или она — снова решится на преступление.

Больше главный врач не сказал ни слова. Они вместе нашли одиннадцать архивов, соответствовавших выбранным карточкам, и принесли их в кабинет доктора Этриджа.

Если Дэлглиш и ожидал, что главный врач может помешать ему на следующем этапе расследования, то он оказался приятно удивлен. Намек на то, что убийца может не остановиться на одной жертве, попал в точку. Когда Дэлглиш объяснил, что ему нужно, доктор Этридж не высказал никаких возражений. Суперинтендант сказал:

— Я не спрашиваю имен этих пациентов. Мне не интересно, какие у них были проблемы. Единственное, чего я хочу, — это чтобы вы связались по телефону с каждым и тактично поинтересовались, не звонил ли он недавно в клинику, возможно, в пятницу утром.

Вы можете объяснить свой вопрос тем, что кто-то сделал звонок, который чрезвычайно важно отследить. Если один из пациентов действительно звонил, мне нужно будет узнать его имя и адрес, но не диагноз. Только имя и адрес.

— Я должен буду получить согласие пациента, прежде чем дам такую информацию.

— Если должны, — ответил Дэлглиш, — то делайте, как вам угодно. Единственное, о чем я прошу, — это о получении этой информации.