Лицо ее закройте. Изощренное убийство

Тот, кто это сделал, предусмотрительно пометил место деревянным именным колышком, который валялся поблизости. Любопытно, что на нем ваше имя, миссис Рискоу. В вашей кружке — какао со снотворным, ваш колышек служит отметиной для припрятанного пузырька.

— Но что это значит? — спросила Дебора.

— Если кто-нибудь сможет дать мне ответ на этот вопрос, я еще час-два буду в кабинете. — Он учтиво обратился к Хинксу: — Вы, должно быть, мистер Хинкс, сэр? Я хотел повидать вас. Если вас не затруднит, уделите мне, будьте любезны, несколько минут.

Викарий оглядел семейство Макси озадаченно и печально.

Помолчал, будто хотел что-то сказать. Потом без слов вышел вслед за Дэлглишем из комнаты.

3"

"Только в десять вечера Дэлглиш смог допросить доктора Эппса. Тот почти весь день посещал больных — требовавших и не требовавших неотложной медицинской помощи в воскресенье, но они служили ему веским основанием откладывать беседу с инспектором. Если доктор хотел что-то скрыть, он, безусловно, выигрывал от такой тактики. Его вроде бы не было оснований подозревать из-за отсутствия мотива. Но он был врачом семейства Макси, их близким другом.

Он не станет в открытую подвергать представителей закона обструкции, но он вправе иметь свой, нешаблонный, взгляд на закон, и у него, если захочет избежать неудобных вопросов, есть лазейка — его профессиональный долг предписывает ему хранить врачебную тайну. У Дэлглиша и раньше были неприятности с такими типами. Впрочем, волноваться не стоило. Доктор Эппс, казалось, видел в визите инспектора медицинские цели, он пригласил его, весьма радушно, в свой хирургический кабинет, который явно был пристроен позднее к дому георгианских времен, и устроился на вертящемся стуле возле письменного стола. Дэлглишу было указано на кресло для пациентов, большое деревянное резное кресло, такое низкое, что в нем вряд ли почувствуешь себя непринужденно и перехватишь инициативу. Он даже ждал, что доктор начнет засыпать его обескураживающими, касающимися его, Дэлглиша, личной жизни вопросами. И действительно, доктор Эппс, очевидно, решил говорить сам. Да это и устроило Дэлглиша, который безошибочно угадывал, в каких именно случаях он узнает больше, если будет молчать. Доктор закурил большую, причудливой формы трубку.

— Я вам не предлагаю закурить. Или выпить по поводу нашей встречи. Знаю, что у вас не заведено пить с теми, кто может быть на подозрении. — Он бросил цепкий взгляд на Дэлглиша — посмотреть, как тот прореагирует, но, не получив ответа, раскурил трубку несколькими мощными затяжками и заговорил: — Не стану тратить впустую вашего времени и говорить, как ужасно случившееся. В голове не укладывается. И тем не менее кто-то ее убил. Сжал горло и задушил. Ужасно жаль миссис Макси.