Лицо ее закройте. Изощренное убийство

Она несла поднос, прикрытый салфеткой, и от ее белого нейлонового халата, который она обычно надевала, когда дежурила возле Саймона Макси, веяло прохладой и целесообразностью. Малоприятно видеть, как другой умело, у всех на виду выполняет обязанности, которые, по совести сказать, твоя забота. У Деборы хватило честности признаться себе, отчего она вдруг разозлилась. Она попыталась скрыть свою злость непривычной для нее словоохотливостью:

— Ужасные похороны, верно, Кэтрин? Простите нас с Феликсом, что мы сбежали. Отвезли домой миссис Проктор; я вдруг решила, что убийца — этот негодяй дядя Салли.

На Кэтрин ее слова не возымели действия.

— Я спросила инспектора о дяде, когда он допрашивал меня во второй раз. Он сказал, что у полиции есть все основания считать, что мистер Проктор не мог убить Салли. Но он не объяснил какие. По-моему, это его забота. Один Бог знает, сколько и без того в доме дел.

И она пошла наверх. Глядя ей вслед, Дебора сказала:

— Я, может, жестокая, но если убийца — один из обитателей Мартингейла, я бы предпочла, чтобы это была Кэтрин.

— Не похоже, — сказал Феликс. — Не могу себе представить, что она способна на убийство.

— А всех нас представляешь? Даже маму?

— Ее как раз могу, думаю, она способна, если сочла бы, что это необходимо.

— Не верю, — сказала Дебора. — Но даже если бы это было правдой, ты можешь представить себе, чтобы она не призналась, — ведь полиция оккупировала Мартингейл, подозревают других людей, мисс Лидделл и Дерека Пуллена, к примеру?!

— Нет, — ответил Феликс. — Нет, этого представить не могу.

Глава седьмая

1"

"«Розовый коттедж» на Нессингфорд-роуд радовал глаз: старинная постройка конца восемнадцатого века, скорее всего в нем жили раньше сельскохозяйственные рабочие, и какой-нибудь проезжавший мимо автомобилист не без основания решил бы, что из него может получиться славный дом, приложи к нему руки.

В руках Пуллена он превратился в копию муниципального дома, каких сотни тысяч. Огромная гипсовая овчарка водрузилась на подоконнике, заслонив собой весь оконный проем гостиной. За ней — подхваченные голубой лентой кружевные занавеси спадали изящными складками. Парадная дверь вела прямиком в гостиную. Здесь страсть Пуллена к современному интерьеру вышла из берегов, в результате получилось нечто на удивление раздражающее и нелепое. Одна стена была оклеена обоями — розовые звезды по голубому полю. Противоположная стена просто выкрашена в розовый цвет — в тон звездам. Стулья обиты голубым в полоску материалом, очевидно специально подобранным в тон к обоям. Бледно-розовый ковер здорово пострадал от шлепавших по нему туда-сюда грязных башмаков. Все — неряшливо, непрочно, непросто, с вывертом. На Дэлглиша дом произвел гнетущее впечатление.