Любой каприз за ваше сердце

* * *«А теперь переходим к новостям региона…» — громко сообщила симпатичная круглолицая девушка-диктор с экрана телевизора. Ее слова долетали до воспаленного сознания сквозь зыбкую пелену собственных мыслей. Пальцы сжимали чайную ложку и мерно помешивали давно остывший чай в кружке. Я сидела на жесткой табуретке, находившейся в квартире, которую Катюха сняла два месяца назад, когда потребовалась та злосчастная первая операция. Но разум так и остался в больнице. В палате реанимации, где сейчас находился Александр после проведенной операции.

Два часа, два ужасных часа ноги носили меня кругами по обширному помещению приемного отделения, где меня оставили врачи, предварительно убедившись в том, что моему здоровью ничего не угрожает.

Душу рвало на части, внутри все вздрагивало при шуме открывающихся дверей, при появлении докторов в белых халатах. Все мои вопросы затыкались равнодушным «Идет операция, ждите!» Духота и спертый больничный запах только добавляли паники.

А потом как гром среди и без того буйного неба появились они. Сотрудники правоохранительных органов. Двое мужчин в костюмах вели за собой хорошо знакомую фигуру.

И… ничто внутри меня не дрогнуло при взгляде на когда-то любимого человека. Мишу, никак не реагирующего на происходящее, передали врачам. На короткое мгновение наши взгляды встретились.

И мне не удалось увидеть в его глазах ничего. Ни раскаяния, ни сожаления. Пустота. Будто передо мной стоял совершенно другой человек. Без мыслей, без эмоций, без души. Сломленный, растоптанный, без надежды на просветление.

Но всем моим вниманием завладели мужчины в костюмах и с красными книжечками. По неведомой причине допрашивать меня они решили «здесь и сейчас».

Их вопросы сейчас вспоминались с трудом. Началось все с вопроса: «Как вы оказались на охраняемой территории завода «АгрегатМаш»? Мой путанный рассказ они прослушали с непроницаемыми лицами, затем настала очередь вопросов о моих отношениях с Грязновым. По какой причине он решил меня лишить свободы, что ему было нужно от Александра… Мысли путались, мои ответы сводились к односложным «Я не знаю» и «Не имею понятия».

Хотелось лишь одного — чтобы меня наконец оставили в покое. И целую вечность спустя вместе с известием доктора о завершении операции пришло мимолетное облегчение.

Внутри жила надежда, что вот сейчас я его увижу, сейчас перед глазами появится его, как всегда, серьезное лицо, и сердце, наконец, успокоится. Но нет. В палату реанимации вход воспрещен. Даже самым близким родственникам. Даже за деньги.

Добродушный врач, глаза которого впали от усталости, отправил меня домой, не принимая никаких возражений. Хотелось выть от отчаяния.

Но на помощь, как и всегда, примчалась Катюха.