Любовь и ветер

Первые десять лет моей жизни она называла себя вдовой Саммерза, чтобы скрыть свое имя от позора.

— Да, это похоже на Мэри Бэкет, — печально произнес дон Карлос.

— Ее так звали? — воскликнул Чейз.

— Разве она никогда не называла тебе свое имя?

— Единственное, что она сказала мне о себе, это то, что она родом из Нью-Йорка. И почти никогда не рассказывала о прошлом. Ей было очень тяжело.

— И тебе тоже, как я вижу, — тихо сказал дон Карлос. — И ты ни в чем не виноват. Я сам все эти годы не мог прийти в себя, когда дядя перед смертью рассказал все, что долгие годы скрывал от меня.

— Вы хотите сказать, что не знали о беременности матери? — не верил своим ушам Чейз.

— Мой мальчик, хуже того. Семнадцать лет я был уверен, что твоя мать просто поиграла со мной, посмеялась над моими чувствами. А о проделках своего дяди Франсиско я узнал только десять лет назад, когда он, уже на смертном одре, признался во всем, что он натворил. Видишь ли, я собирался жениться на Мэри Бэкет и не сказал ей об этом, считая, что в первую очередь должен объявить об этом дяде. В Америке он был моим опекуном.

— И он отказал?

— Нет. Он не обрадовался и не отказал. Но он сделал все, чтобы мы больше не увиделись с Мэри. Он навалил на меня столько работы, что у меня не было ни секунды, чтобы встретиться с ней. А когда Мэри пришла повидаться, он ей сообщил, что я уехал. Он полагал, что я слишком молод и не понимаю, что для меня хорошо и что плохо.

— Но он ведь знал о ее беременности. Мать говорила мне, что ее отец ходил к нему и требовал, чтобы вы женились на ней.

11 Любовь и ветер — Да, правда. И мой дядя был так удивлен и потрясен, что обманул его, сказав, что я вернулся в Испанию и не могу жениться на американке, потому что дома меня ждет невеста."

"— Но вы-то сами хоть пытались ее увидеть?

— Все произошло в течение нескольких дней. Я ни о чем не подозревал, помогал дяде. Впереди меня ждала жизнь с Мэри. Но ее отец так разозлился, что сразу после встречи с дядей увез ее. Когда я об этом узнал, я готов был мчаться за ними в Нью-Йорк…

Но дядя продолжал плести свою лживую сеть. Он сказал мне, что видел Мэри с другим мужчиной и напомнил ей про меня, про то, что я намерен на ней жениться. Она при этом будто бы рассмеялась и заявила, что никогда не выйдет замуж за иностранца, что она обручена, что просто развлекалась со мной перед началом новой жизни. Пароход ушел, а я совершил большую ошибку — поверил дяде. Он был братом моего отца, и мы всегда были близки — у него не было своих детей. Мне в голову не могло прийти, что он способен на такую ложь. Я был так подавлен, что он действительно вскоре отправил меня в Испанию. Дома я позволил матери женить меня на первой более или менее подходящей девушке. Мне было все безразлично.