Любовь к драконам обязательна

— Об…

— Господин ди Элрой, — отвлек нас от важного разговора, к которому я, между прочим, готовилась целую ночь, голосок блондинки «лучшие продажи прошлого года», — позволите угостить вас десертом?

Она протянула уже знакомую кринку со сливками.

— Благодарю, — вежливо улыбнулся Таннер и подвинул угощение в мою сторону, — но я не люблю сладкое, зато госпожа Амэт точно не откажется. Правда, она предпочитает шоколад. Чем больше, тем лучше.

Я подавилась супом. Совершенно точно, вся контора теперь будет гадать о степени нашей близости! Потом банда прижмет меня к стене в дамской комнате и попытается сличить с девицей в маске из газетной статьи. Не представляя, как выкрутиться из неловкой ситуации, я отложила ложку и улыбнулась:

— Госпожа… — тут я попыталась вспомнить, как зовут блондинку по-настоящему, ведь мысленно называла ее только «лучшие продажи прошлого года», — спасибо за десерт, но я на диете. Господин ди Элрой, вы на встречу не опаздываете?

— Я ее отменил, — старательно пряча ухмылку, открестился он от выдуманных переговоров и указал на поднос: — Мы можем спокойно доесть. С десертом не стесняйтесь. Госпожа Крэнг, присоединитесь?

Удивительно, как от чистого, ничем не замутненного восторга, отразившегося в лице с карминовыми губами, она не бухнулась в летаргическом сне прямо на плиточный пол едальни.

— Не откажусь.

Крэнг перетащила почти пустой поднос с нетронутой тарелкой салатных листиков и объяснила скудость трапезы, заставив меня почувствовать себя обжорой:

— Предпочитаю здоровое питание.

— Я заметил, — иронично хмыкнул Таннер.

— Господин ди Элрой, я хотела внести предложения по увеличению продаж, — застрекотала блондинка.

— Изложите в письменном виде и отдайте госпоже Амэт. С сегодняшнего дня она отвечает за все предложения, — дружелюбно отмахнулся он от энтузиастки, и мне стало по-настоящему любопытно, насколько этого самого дружелюбия хватит Дракону, ненавидевшему говорить о работе во время еды. Как быстро он начнет плеваться огнем?

Окончание обеда прошло в тягостном молчании, и я почти не сомневалась, что проклятие коллективного несварения меня тоже не минует.

До самого вечера я пыталась улучить момент, чтобы по-человечески вручить прошение об увольнении, вернее, торжественно попросить вытащить заявление из-под завала бумаг, но пещера вдруг превратилась в проходной двор. Когда через пару часов за закрытой дверью стало тихо, я рванула вон из комнаты, от поспешности сметя со стола десяток писем, и обнаружила, что Таннер действительно умотал на какую-то встречу.

Под занавес Паприка вплыла в стажерскую, когда я строчила злобное послание в доходный дом.