Любовь к драконам обязательна

— Господа стражи, поосторожнее с чужим имуществом! — Осознав, что противник разгромлен всухую, матушка поднялась из-за стола и вальяжной походкой направилась к стражам.

— Извините за беспокойство, уважаемая…

— Законопослушная! — наставительно указала она."

"— Уважаемая законопослушная хозяйка, — процедил сквозь зубы капитан и смерил меня нехорошим взглядом. — Где ж вас, таких умных-то, только учат?

— В институтах благородных девиц.

Блюститель порядка скептически изогнул бровь. Видимо, под розовым ободком, мятым платьем и разноцветными туфлями благородство во мне распознать было сложновато.

«Непреодолимые обстоятельства» наконец вышли из трактира. Всей семьей, прячась за занавесками, мы проследили, как они загружаются в черную карету. Напоследок капитан бросил в сторону заведения, располагавшегося в бревенчатом, еще дедом Амэтом построенном, доме, нехороший взгляд.

— Точно хочет вернуться, — буркнула Летиция.

— Святые угодники, думал, что потеряю свою деточку! — просюсюкал отец, оглаживая забытую на столе колбу.

— Старый дурень! — рявкнула мачеха и отвесила мужу смачный подзатыльник.

— За что? — вжал он голову в плечи.

— Говорила же, ставь дома в погреб! А ты: «Виски любит воздух, виски любит воздух!» — передразнила она и протянула ко мне руки, призывая в теплые материнские объятия: — Иди ко мне. Цветочек. Выступила ты прекрасно, но могла бы причесаться.

— Не успела, — позволила я расцеловать себя в две щеки.

— Кстати, — матушка посмотрела мне в лицо, — а кто был тот мужчина?

В трактире наступила пронзительная тишина. От любопытства даже дядька Невиш и кухарка Олив высунули носы из кухни. С вороватым видом я громко вымолвила:

— Слушайте, так есть хочется. Накормите судебного заступника?

Все дружно посмотрели на Олив.

— Сейчас яишенку сварганю, — всплеснула она полными руками.

— Не надо варганить, — жалобно попросила я. — Просто пожарь.

Ела, как смертник перед казнью. В смысле сидела за столом, а с другой стороны, едва поместившись на лавке, за мной пристально наблюдали родственники. Как будто считали каждый проглоченный кусок, и завтрак закономерно застревал в горле. Никакого удовольствия!

Глядя на мое семейство, вовек не догадаешься, что именно я родилась с фамилией Амэт. Яркая и черноволосая, как цыганка, Эзра пошла в Летицию, низенькая полненькая Арона походила на моего отца, будто кровная дочь, и только я казалась родственницей швабры. Высокая, худая и с невыразительными формами. В детстве мачеха думала, что меня прокляли, потому что поесть любила я, а округлости копились у Ароны.

— Что? — пропыхтела я с набитым ртом.

— Он сказал, что вы сослуживцы, — начала Летиция.