Любовь к драконам обязательна

Я пошаркала растоптанными домашними туфлями, чтобы впустить родственничков, и, открыв, по-старушечьи проворчала:

— А я говорила, чтобы взяли ключи!

— Здравствуйте, госпожа Амэт, — ответили мягким мужским голосом.

Я встретилась взглядом с хмурым Драконом Элроем… и, ни секунды не сомневаясь, захлопнула дверь перед его носом. Образ мужчины в пиджаке за пять с половиной шиллингов и в брюках со стрелками за невыясненную сумму отпечатался в голове.

— Матерь божья!

Помахала руками возле запылавших щек, осенила себя святым знамением и, натянув улыбку, открыла заново. Шеф вопросительно изогнул бровь, намекая, что несколько озадачен.

— Добрый вечер, господин ди Элрой, — с фальшивой бодростью поприветствовала я и показала на пиджак: — Прекрасно выглядите!

— Находите? — вкрадчиво спросил он.

Еще как нахожу! Для дешевки с барахолки вещь сидела по-настоящему прилично, а уж как грандиозно выглядели пуговицы из натурального черного янтаря, мной лично пришитые, словами не передать!

— У него очень красивые пуговицы, — для чего-то заметила я.

— Позволите войти? — кивнул он.

— Конечно. — Я потеснилась в дверях и только тут заметила на полу террасы клетку с драконом.

Элрой же не решил оставить мне Ральфа на постой, пока будет отплясывать вальсы на благотворительном приеме и заливать глаза игристым вином? У меня тут не драконий питомник.

Незваный гость нагнулся за клеткой, и тут в тишине апрельского вечера раздался почти неприличный хруст рвущейся ткани. Согнувшийся Элрой на мгновение замер, а у меня екнуло сердце. Кашлянув, он поднял клетку, повел плечами, словно рукава ему жали под мышками, и перешагнул через порог.

— В гостиную, — неловко переступая с ноги на ногу, задала я направление.

С непроницаемым видом шеф направился в соседнюю комнату с диваном в полоску цвета детской неожиданности, камином и семейным портретом на стене. На картине я выглядела привидением, отец — забулдыгой, сестры — румяными пампушками, а Летиция походила на ведьму. В общем, художник не пожалел вдохновения и не погрешил против истины, но, когда закончил работу и мачеха оценила художественную ценность полотна, мастеру пришлось поменять место жительства.

Хронометр показывал начало седьмого. Солнце давно село, город окутывал сизый вечер, и для гостей благотворительного приема наверняка уже расстелили красную ковровую дорожку.

— А почему вы не на благотворительном вечере? — осторожно уточнила я.

— Я уже подумывал выехать, — шеф водрузил клетку с Ральфом на кофейный столик (Летиция увидела бы — получила бы остановку сердца), — но произошло одно непредвиденное событие.

— Какое? — с вежливой улыбкой поддержала я беседу.