Любовь не обсуждается

– Какой идиот придумал разделять меню в ресторане на завтрак и основное? – ворчал он по телефону, когда заказывал.

А вот я оказалась не против такого разделения и огромного разнообразие панкейков, яиц, разных джемов и каш.

За столом мы не говорили. Тобольский что-то проверял в планшете, периодически кому-то звонил, что-то узнавал или, наоборот, приказывал. Потом снова раздел меня.

– Сейчас нанесу мазь, и ложись. Сегодня никуда не едешь. И вообще никуда не выходишь, пока повторные снимки не покажут, что все с тобой нормально.

– Я не могу так долго отсутствовать, – запротестовала я.

 – У меня сессия на носу!

– Сдашь, – легко отмахнулся Тобольский.

– Ну, нет. Я должна хотя бы вернуться и переписать лекции. И взять несколько вещей сюда. Я как-то не думала оставаться в заточении надолго.

Взгляд Никиты мне не понравился, но, к счастью, он обдумал и кивнул, только на выходе пояснил, чему кивает:

– Тогда звони своей соседке и говори, что привезти. Вечером тебе все доставят.

– Но…

Договорить я не успела, дверь захлопнулась перед носом.

Ну, а к вечеру мне привезли не только вещи, но и Гельку!

Она на радостях обняла меня, я заверещала, отбиваясь.

После мы заказали в квартиру шикарный ужин. Гелька переписывать мне не дала, сама сидела и копировала лекции в мою тетрадь.

Мы успели поболтать обо всех новостях в универе, что Стас после вчерашнего не пришел, или Геля его не видела. А когда я забеспокоилась, что снова припрется Тобольский и застанет тут мою подругу, он позвонил сам.

– Как ты?

– Обычно. Сижу, лекции переписываю.

– Девчонку свою оставь на ночь. Пусть смажет ребра. Сама не забудь выпить таблетку перед сном.

От радости я чуть не вскрикнула, но сдержалась:

– Слушаюсь!

– Надеюсь.

Меня неделю не будет. Костя остается при тебе. Подругу будет привозить и отвозить, – продолжал распоряжаться Тобольский, а я только кивала. – И последнее… Никакого алкоголя!

Я воровато посмотрела на дорогущее шампанское, которое мы с Гелькой заказали к моллюскам. В результате моллюски проглотить так и не смогли, а вот шампанское все выдули.

– Я запретил в твою квартиру продавать спиртные напитки и сигареты. Все. Выздоравливай. Через неделю увидимся.

Я обернулась к подруге, внимательно следившей за моим разговором:

– Гель, ты не против остаться у меня на недельку?

Та заверещала.

– Тут? Ты шутишь?

Я замотала головой, улыбаясь ей.

– Конечно! Чего ты спрашиваешь!

Сразу после лекций мы врубили караоке и отрывались до полуночи.

– Все. Спать, – прохрипела Гелька. – Завтра до универа добираться.

– Костя отвезет, – зевнула я. – Ты только намажь меня мазью. Дядя Никита велел. Приедет через неделю – проверит.

Мы снова прыснули, но Гелька серьезно подошла к обязанностям, покрыв меня толстым-толстым слоем мази.