Любовь не обсуждается

Этого хватило, чтобы Саша подхватил меня, и я снова закрутилась в водовороте его страсти. Такой засасывающей, такой необходимой. Мне… Ему…

Никогда не думала, что с этой волны так трудно соскочить. Трудно сказать «нет». Отойти, оттолкнуть.

Минутный поцелуй растягивался в пятиминутный, потом в десяти, потом я издала неприличный стон, а дежурный на пропускном корректно пару раз покашляла.

Саша прервал поцелуй сам.

– Не передумала насчет кофе?

Я жалко улыбнулась, красноречиво поглядывая на часы.

– Тогда беги, моя королева. Но обещай перед сном думать обо мне!

Я захихикала, не совсем понимая его намека, потом развернулась, приложила таблетку к турникету и пошла к лифтам.

Ни о чем я не думала. Свалилась в постель и уснула, трогая распухшие от поцелуев губы и счастливо улыбаясь, как дурочка.

Глава 8. Искуситель

Проснулась я тоже от поцелуя.

Шероховатые губы прошлись от плеча к груди, задержались на ключице, скользнули выше, к шее, царапая кожу колючей щетиной подбородка.

Я тихо застонала, поднимая свой, чтобы дать губам полный доступ к шее. По коже уже бежали мурашки удовольствия. Я еще нежилась под одеялом, в тепле и расслабленности после сна.

Вначале я лениво выплывала из сна, подставляя себя под требовательные губы, и снова впадала в сон. Вздрогнула только, когда пальцы проникли между ног и вторглись в мое интимное пространство.

Сон слетел, а губы остались.

И пальцы продолжали свое возмутительное путешествие между складок.

Я охнула и разом слетела с постели к противоположной стене спальни.

На моей кровати нагло развалился Никита, вытянув ноги в ботинках, облокотившись на подушку и самодовольно рассматривая мой растрепанный после сна вид.

– Вернись.

Коротко бросил он и взглядом указал покинутое гнездышко из одеяла.

Я сцепила руки на груди, пряча бесстыже торчащие соски, и уставилась на развалившегося Тобольского.

– А дома вы тоже обувь не снимаете?

– А что не так с моей обувью? – удивился он.

– Вы лежите в ботинках на постели, на которой я сплю, – возмутилась я.

– И что?

– Она теперь грязная! На ней уже нельзя спать!

Раздражение на Никиту стряхнуло с меня не только сонливость, но и возбуждение.

– Тебе поменяют белье и постирают. Чего ты нервничаешь? Ведь не ты же будешь стирать?

Я застыла, пытаясь осознать.

– Подожди… Кто поменяет? Стирку я сдаю в прачечную, да. Но я не меняю белье каждый день!

Никита приподнял бровь, словно удивляясь такой наивности.

– Тогда позвони и попроси, чтобы меняли ежедневно. Зачем спать на несвежем белье?

Похоже сейчас он тоже искренне удивлялся и пытался осознать.

– Я поняла.