Любовь не обсуждается

Ухажер

Это было странное место. Слишком помпезное, слишком напичканное кричаще дорогими вещами, тут стиль и безвкусица сочетались в причудливый дизайн для посвященных. И в казино, конечно, не было случайных людей.

Кроме меня.

Я и правда выглядела несколько инородной. Не только потому, что еще не была любовницей Тобольского, об этом знали я и он, а потому что одета была как дочь, а не его девушка.

Недовольство Никиты стало понятнее. Его открыто поддевали и шутили над сменой вкусов. А он злился. На шутников, на Зою и почему-то на меня.

Две игры, которые он пытался сыграть, унесли примерно полмиллиона его денег в фишках.

Пока я осмысливала размер его проигрыша, он как ни в чем не бывало опрокинул в себя два бокала виски, взял меня за руку, как девчонку, и повел на выход.

– Сегодня не прет. Может, повезет в другом.

Я не успела поинтересоваться, где он собирается испытывать свое везение и на какую сумму, как оказалась с Никитой в одной машине на заднем сидении.

– Никогда впредь не смей выглядеть как девочка, которую я не могу взять с собой. Поняла?

– Но это не я…

Тобольский перебил:

– Ты. Ты отвечаешь за то, чтобы быть достойной меня.

Будь.

– Поняла, – кивнула, больше не пытаясь спорить.

Интуиция подсказывала, что мне не раз и не два придется встретиться с Зоей.

И тут Никита притянул меня ближе и посадил себе на колени. Я замерла, предчувствуя и боясь продолжения.

– Сядь ко мне лицом. Раздвинь ноги, – глухо и отрывисто приказал он.

– Зач…

Мой вопрос остановил его тяжелый и недовольный взгляд. Вечер у него не удался, и сейчас дядя Никита хотел моральной компенсации. Ну а кто, если не я?

Я быстро развернулась и села лицом к лицу. Его ладони сжали мои ягодицы и прижали ближе к напряженному телу.

Между ног явственно уперся твердый эрегированный член. Я вздрогнула, но отодвинуться возможности не было.

Его руки продолжали удерживать в провокационной близости, а свои я положила ему на плечи.

– Поцелуй меня, – прозвучал следующий приказ."

"Я послушно наклонилась, практически легла на Никиту сверху и дотронулась до губ. Твердых, сжатых, не делающих мне никакой скидки.

Слегка потерлась своими губами об его. Лизнула. Попыталась просунуть кончик языка в рот. Тобольский как сидел каменным истуканом, так и остался сидеть.

– Ты же не хочешь целоваться.

Он открыл глаза на мое заявление.

– Хочу, – прозвучал короткий ответ, а движение бедер подтвердило, его желание никуда не делось.

– Тогда расслабься. Я не умею целоваться с каменным истуканом.

Ситуация начала раздражать, но кажется только меня. Никита, напротив, рассмеялся.

– А если меня заводят твои попытки растормошить мужчину? Ты такая неловкая, неискушенная… Такая невинная.

– Да, да, – я попыталась слезть с колен, но он не дал.