Любовь не обсуждается

Вечером ни в какой клуб я не пошла, но с девяти часов села на подоконник и наблюдала за подъездами к общежитию, почти каждую секунду ожидая рева сирен и подъезжающие катафалки.

Но никого не дождалась. От сердца отлегло. Настолько отлегло, что на следующий день я встала здоровой.

– Может хотя бы к медсестре сходишь? – волновалась Гелька.

– Зачем? Со мной все в порядке!

Настроение улучшилось. Унизительные моменты забылись. И я готова была учиться дальше и жить обычной студенческой жизнью. Единственный урок я все же вынесла – никогда не пересекаться с мажором. Не знаю, что курит его семейка, но что-то очень токсичное.

Первая пара прошла без происшествий, а вот на перемене я чуть не навернулась с лестницы, когда гондон Стас поставил подножку.

– Ты дебил?! Хотя чего я спрашиваю, если знаю ответ!

– Ты ничего не забыла, детка? – нагло ухмыляясь, проговорил Стас.

Я знала, чего он хочет, зачем собрал своих дружков, чтобы мое унижение было максимально полным. Те уже приготовили свои дорогие смартфоны, чтобы тут же выложить мои извинения в сеть.

– Ах да… Я кое-что обещала твоему дяде, – проговорила я, сделав голос очень жалостливым и медленно направляясь к козлу и его блеющим приятелям.

– Ир, ты чего? – дернула меня за рукав Гелька, но я от нее отмахнулась.

– Стасик, за тебя так просил твой дядя… Так просил… Что я осознала, что ты с одного раза не понимаешь!

На последнем слове я рявкнула и выставила фак перед его вытянувшейся рожей.

Кто-то из парней его окружения прыснул, но все дисциплинированно снимали на телефоны."

"Я развернулась и пошла своим путем, слушая истеричные вопли Стаса:

– Шлюха! Ты пожалеешь, соска! Но теперь одних извинений будет мало! У всех нас отсосешь!

В какой-то момент мне стало не по себе.

Мысль была здравой, и Гелька меня поддержала. После третьей пары я поднялась в приемную.

– А, Нестерова, ты вовремя, – встретила меня секретарь нашего ректора. – Как раз тебя искать хотела иди. Заходи, он ждет.

Это было странно, ведь вряд ли ректор знал, что я собираюсь просить у него защиты.

– Я вынужден сообщить тебе об отчислении, – с места в карьер бросился ректор.

Сердце ухнула в пятки.

– Это как?

И тут ректор утратил всю свою представительность и развел руками, выдавая свою полную растерянность:

– Я не знаю как! Мне позвонили из министерства и сказали найти причину, чтобы исключить.

– Но…

– А если не найду, то снимут меня с должности. Я не знаю, с кем ты и где сцепилась, но очень советую тебе написать заявление самой.