Любовь не обсуждается

Я пожала плечами, сняла наличность, даже немного потаращилась в телефон, ожидая звонка с вопросом от Тобольского, но он не позвонил, и я успокоилась.

Вернулись мы с Гелькой на лекции без происшествий, я даже Стаса поблизости больше не видела, а вот в перерыве он снова нарисовался возле нашей аудитории.

– Гель, я в туалет, – проговорила ей тихо и пошла по коридору мимо Стаса.

Тот отвернул морду, словно со мной не знаком, но стоило дойти до конца коридора, он помчался за мной.

Вот за углом я его и поймала.

– Ты за мной следишь, что ли? – обалдела я, схватила его за ворот, не отпуская от себя.

– Пусти, – буркнул он, пытаясь отцепить мои пальцы от собственной рубашки.

– Сначала объясни, чего ты вынюхиваешь!

– Вот еще, – недовольно запыхтел он, – нужна ты мне, как же. Просто папка попросил приглядывать за тобой. И все.

От неожиданности я разжала пальцы.

– Папка? Попросил? Зачем?

Стас брезгливо сморщился:

– А я знаю? Значит, не доверяет тебе. Все вы шлюхи! Ни одного члена пропустить не можете…

– Что?..

Но мой вопрос прозвучал уже в спину уходящему Стасу.

Что это еще за новый поворот? Тобольский вообще сбрендил, если заставляет сына шпионить за мной?

Он, гад, еще доверия от меня хочет?!

Взведенная до крайности, я взяла телефон и набрала его номер.

Никита долго не отвечал, выводя меня из себя еще больше. Когда я услышала его хриплое «алло», меня понесло:

– Не смей приставлять ко мне своего ублюдка! Ты не имеешь никакого права следить за мной. И тем более считать шлюхой! – последнее я уже кричала, заткнулась, только когда на меня обернулись окружающие студенты.

– Все сказала? – каким-то спокойным и ледяным тоном ответил Никита. – У меня прав больше, чем у тебя, Ира.

Я вряд ли смогла бы описать свое состояние. Злость не прошла, но теперь она перемешалась с ужасом. Как я посмела дерзить Тобольскому, когда уже лишилась своего главного и единственного преимущества?

Я бессмертная, что ли?

– И последнее. Мой сын – не ублюдок. Тебе придется принести мне извинения.

– Извини… – на автомате просипела я.

– Не так. Лично. Вечером.

И он отключился. А я осталась стоять в опустевшем коридоре, заранее трясясь от обещанной расплаты.

"Господи, ну что он мне может сделать?! Еще раз трахнет?

Но разум подкидывал невероятное количество способов изощренной расправы, от которых Тобольский мог получить многократный оргазм, а вот я вряд ли.

Глава 14. Любовь – сука

Я резко остановилась на крыльце универа, как будто врезалась в невидимую стену. А в меня врезалась Гелька, чуть не сшибла с ног.

– Ой, извини. Ты чего?

Но потом посмотрела в ту же сторону, в которую смотрела я.