Любовь не обсуждается

 – С каким Стасом?! Только не говори, что с Тобольским!

– Д-да, так получилось, что мы уже месяц… встречаемся.

– Ты сошла с ума, Гелька! Не смей тащить сюда этого придурка!

– Он не придурок… Ира, ты лучше сядь.

– Меня держат, все в порядке.

– Ир…

– Да говори уже.

Мои нервы не выдерживали. Ни Сашу рядом, ни Гельку встречающуюся со Стасом, ни это нагнетание…

– Сегодня пришел посол из консульства…

– Из какого… Хотя неважно. И что?

– Письмо… Или нет, извещение принес для тебя.

Я слышала, как на заднем плане Стас поправляет Гельку и это злило. Неужели когда я вернусь в общагу, мне все равно придется терпеть его в своей комнате ради подруги?!

Хотя она же Никиту ради меня терпела.

Значит, и я смогу.

Но постоянно буду думать о Никите и ждать его. Вдруг войдет. Вдруг захочет увидеть…

– Ирочка, ты только не плачь, еще ничего не ясно…

– Ты о чем?

– Ир, твои родители пропали без вести…

Гелька еще что-то говорила, но в голове резко появился непрерывный гул, телефон выпал из рук и под встревоженный крик Сашки я отключилась.

Глава 18. Так тебе и надо

Александр

Я подхватил ее на руки и понес на постель. В телефоне еще истерила ее подруженция, но я слышал достаточно, чтобы понять.

"

"Ее родители погибли. Их не нашли. А зная дотошность американских властей, искали долго и тщательно. Моя золушка в одночасье стала сиротой.

Хреново.

Я скинул с нее туфли, попытался расстегнуть пуговицы кофты, но в конце концов просто рванул, чтобы ослабить ворот. Потом принес стакан воды и сбрызнул ей на лицо.

Ира судорожно вздохнула, распахнула свои колдовские глаза и захныкала.

– Это неправда… Это неправда?

Я тут же присел к ней, обнял за плечи, и она заревела.

Не знаю, сколько мы пролежали с ней на постели.

Рубашка от ее слез промокла. В дверь кто-то барабанил, но через полчаса оставил это гиблое дело. Или охранники вывели. Неважно. Часто надрывался телефон, потом, видимо, села батарейка.

А я все сжимал мою Ириску в руках и не мог придумать, как унять ее боль. Или хотя бы забрать половину, чтобы ей не было так больно.

Наверное, надо было шептать слова утешения, но мы оба знали, родителей не вернуть. Я мог бы поклясться, что заменю ей всех на свете, буду любить больше родителей. Но это неправда. Никто не заменит мать с отцом.

Даже старший брат, который очень старается, заменить их любовь и внимание не может.

Я не хотел врать Ирке. Боль не пройдет, как не пройдет и ее любовь к ним. Но я готов до конца дней разделить жизнь с ней. И радость. И победы, и разочарования.

Что бы не втирала мне Катька, что к выбору жены надо подходить обдуманно, сердце стучало только когда рядом оказывалась Ирка и смотрела на меня своими невероятными глазищами.

А Никите… Ему, падле, я не прощу, что он не уступил Ирку мне. Ведь просил не ломать ей жизнь.