Ло. Лётная школа

Им накрест, четким строем прошли сине-желтые рапторы моей эскадрильи. Очухались, молодцы. Казалось, вся бухта подо мной пришла в движение, забегала, засуетилась. Даже деревья зашумели листочками с облегчением.

Разноцветные полосы флажков весело затрепыхались под легким дуновением ветерка. Мир очнулся и мечтал жить дальше. В груди внезапно защемило сердце и к горлу подскочил комок. Неназываемый! Как хрупко и ненадежно. И как же чудесно!

Кстати, о ветерке. Винты вскоре захлебнулись и, сделав пару судорожных оборотов, затихли. Керосин сгорел в ноль. Яша превратился в планер.

Парил в атмосферных слоях красной птичкой в белую полоску, уносимый воздушными струями все дальше от края суши. Я никогда не летала на безмоторных аппаратах, так уж вышло. Парашютный прыжок у меня один всего, я тогда ничего понять не успела. Дух захватывало от тишайшей, невозможнейшей прелести бытия. Я сдвинула назад до упора стекло кабины и подставила лицо солнцу и ветру. Закрыла глаза и доверилась машине.

— Не спи, Ло. Выстави элероны и садись на воду. Координаты не читаются, — снова без всякого предупреждения родился в эфире голос командора.

Андрей чему-то усмехнулся. — Ваш безопасник на вертолете уже умчался искать. Как ты?

— Хорошо, — призналась я."

"Чего мне бояться? Макс со мной. Андрей здесь. У меня все хорошо.

— Докладывайте, курсант Петров, — раздался голос бригадира.

Они все торчат у пульта в судейской палатке?

— Докладывает курсант Петров. Чужак с позором скрылся. Машина в порядке. Закончилось топливо. Совершаю аварийную посадку на воду. Больных и раненых нет, — отрапортовала я.

— А комэск Кей-Мерер? — осторожно уточнил начальник Школы.

— Спит сном праведника. Постараюсь его не утопить! — бодренько прибавила я.

— Ты уж постарайся, Петров, — голос полковника потеплел, сделался почти отеческим, — очень хочется, чтобы их сиятельство покинуло наконец «Имперских соколов» без потерь.

Я не выдержала и засмеялась. Громко. Возможно, слегка истерично. События последнего часа натянули мои нервы на кулак. Но выдыхать облегченно было явно рановато.

— Волнение визуально определяется, как полтора-два балла, — доложилась я в эфир.

— Многовато для первого раза, — тут же откликнулся бригадир, — сделай-ка, хлопчик, ты так…

Следуя советам опытного начальства, я приводнилась как могла осторожнее.

Уговаривала ветер не раскачивать волну. Но та ударила в тело самолета ощутимо жестко, обдав горячее лицо морской пылью. Я видела в зеркало, как подался резко вперед на ремнях барон, а затем с силой опрокинулся назад в кресло. Между тем голова его не болталась бессильно из стороны в сторону. Он удерживал ее от прямых ударов о стенки кабины, хмурил брови и казалось, вот-вот проснется.