Ло. Лётная школа

Об чем печаль?

— Меня упоминал твой гад Юнкер? Если камера с парковки засекла тебя, то меня она тоже не пропустила. Особенно в кабине.

Звездная пыль надоела мне. Я отвернулась от окна.

— Нет, и это странно, Леня, — заговорил Кацман энергичнее гораздо. Стал в своей вечной манере прикидывать варианты логических построений офицера СБ. Если бы Юнкер смог додуматься до такого фантазийного беспредела, то генеральские звезды привинтил бы еще вчера."

"За створкой приоткрытой дверки гардероба обнаружилось зеркало. Я подошла. На меня смотрело растрепанное непоймичто.

Круги под глазами. Губы мокрые распущены. В одной руке дымит короткая сигарета, в другой проливается через край стакана вино. Сквозь белую ткань несвежей сорочки нахально лезут соски. Кто-то здесь чего-то хочет. Страдает о всякой ерунде. Вот нифига я не научилась ни чему. Не выходит, хоть стреляйся. Я похлопала себя по карманам. Попадала уже не слишком точно. Пусто. Мой трофейный револьвер остался в чужих лапах.

Я задолбалась ныть. Выпила оставшееся пойло одним глотком. Зеркало глядело в лицо отчаянно-весело. Очнись, Ло! Как друга прошу, хватит.

Об чем страдания страдальческие, детка? Че те надо от барона? Благодарность за то, что спасла его красивую задницу? Нафига? Сама приперлась, он об этом не просил. Похотливые одинокие сны замучили? Сама виновата: нечего было лезть к барону в клетке! Сладко? Хочется опять? Еще как! Безупречных блондинов благородного происхождения Неназываемый посылает не каждый день. Спасибо честно сказала и одному и другому, тут за мной долгов нет. Довольно соплей! Крепись, моя дорогая! Наплюй имперски-далеко и бесповоротно-искренне!

Близнецы едва не убили меня, когда вернулась в родную казарму после отбоя.

Благоухала сигаретами без фильтра и дорогущим иноземным портвейном.

Первый вылет! Раннее умытое солнце. Ветер с Залива пахнет морской травой, тревожит волосы и остужает щеки. Эскадрильи выстроились на три стороны света. Завершая каре с четвертого края, Залив привычно и снисходительно сошелся с небесами. Бригадир на любимом жеребце приветствовал шашкой наголо отважных летчиков. Речь его радовала праздничной краткостью и отрывистостью предложений.

Я стояла возле своего шестнадцатого номера, вытянувшись в струну. Ничто вчерашнее не могло меня достать. Все потом. Сейчас настоящая жизнь.

— Ни пуха. Ни пера, Ленчик, — подобрался со спины шепот Кацмана.

— Забери тебя Неназываемый, толстый! Что ты тут забыл? — я ела, как положено, глазами начальство, и оглянуться не могла.

— Я иду делать ставки, — пробулькал довольно громко Изя.

У зануды Кей-Мерера дернулось веко. Он стоял по левую руку от бригадира. Парадный весь такой, выбрит до семечек.