Локки 7. Потомок бога

Его кровь помогла старикам открыть портал, похожий на кровавый водоворот, ведущий в христианский Ад.

Я безбоязненно шагнул в него и ощутил мурашки, пробежавшие по спине во время переноса. А когда вышел из портала, то на миг изумлённо подумал, что действительно угодил в Ад.

Под кроваво-красной дымкой в небесах кружили сотни верещащих тварей, похожих на гигантских летучих мышей. Они с пронзительными, как скрежет гвоздя по стеклу, воплями выдыхали струи жидкости, воспламеняющейся в воздухе.

Повсюду ярким пламенем горели палатки, повозки. Раздавались отрывистые хриплые команды, щёлкали пневматические винтовки и шелестели магические атрибуты всех цветов и мастей. В небе будто взрывался новогодний салют, освещая огромный многотысячный лагерь. Тот был разбит около высоких, как башни, пяти скал, напоминающих слегка согнутые каменные пальцы, торчащие из бурого песка.

— Дела-а-а, — протянул я.

В этот миг за моей спиной пафосно схлопнулся портал. И его последние отблески упали на перевёрнутые телеги, чёрные трупы и сгоревшие дотла палатки.

В этой части лагеря никто и ничто уже не подавало признаков жизни. Вся битва переместилась на запад. Здесь в небе летали лишь редкие твари.

Я двинулся в сторону сражения, тревожа ботинками серый пепел, покрывающий песок. Он медленно и печально поднимался в воздух, а затем оседал на деревянные колёса чудом уцелевший повозки. Зайдя за неё, я вдруг услышал короткий испуганный вскрик, вылетевший из-под телеги, стоявшей напротив. Под ней во тьме кто-то прятался. Какой-то человек.

— А вы чего тут? Репетируете главную битву с Хаосом? — бросил я ему, спокойно указав рукой на крылатую тварь.

Она в изрядном отдалении изрыгнула струю пламени на лошадей, привязанных к столбу, вбитому в землю. Монстр промахнулся, но кони всё равно заржали так, что уши заложило. А парочка из них оборвала поводья и, добавляя хаоса в битву, ринулась между палатками, пожираемыми пламенем.

Человек же ничего не успел мне ответить, только жалобно всхлипнул.

Но тут из-за повозки выскочил низенький крепыш в форме сержанта имперской армии. На его лице красовалась татуировка, изображающая Перуна. Хотя какая это татуировка? Настоящая наскальная живопись, ведь грозное лицо сержанта казалось высеченным из серого камня.

— Трусы! Дезертиры! Под трибунал отдам вас! — проорал он, брызжа слюной на квадратный подбородок, покрытый запёкшейся кровью.

Его яростный взгляд метался между мной и смертным под телегой.

— Чего ты стоишь, остолоп⁈ Где твоя винтовка⁈ И почему ты одет в какие-то обноски⁈ Где твои доспехи, идиот⁈ — крикнул мне сержант, а затем обрушил свой гнев на смертного. — Вылезай оттуда, курва!

— Вы не поляк? — с усмешкой спросил я сержанта, чьи обидные слова совсем не задели меня.

Он же не знал кто я.