Локки 7. Потомок бога

Я изо всех сил прижался к чешуе, чувствуя, как ледяной холод выстуживает меня до самых печёнок.

А уже перед самой долиной крылатая бестия резко замедлилась, и моё временное тело испытало дикую перегрузку. Будь оно послабее, то непременно потеряло бы сознание или брызнула бы кровь из ушей, а так я даже не охнул, косясь на Хеймдалля. Тот будто ждал, когда я проявлю слабость, чтобы высокомерно усмехнуться. Но хрен там плавал. Я не доставил ему такого удовольствия.

А вот бог допустил один промах… Он покатился по спине драконицы, когда та встала на дыбы, утонув задними лапами в снегу. Хеймдалль с коротким воплем влетел с головой в белое пушистое покрывало, накрывавшее долину. А я успел вовремя телепортироваться на одинокий камень, торчащий из снега.

— Ты самое мерзкое и зловредное существо, которое я когда-либо встречал! — выпалил бог, отплёвываясь снегом.

— Благодарю за комплимент, — процедила мать Апофиса, насмешливо глядя на встающего на ноги Хеймдалля. Снег скрывал его чуть ли не по пояс. — Где мой сын?

— У меня есть большое желание не говорить тебе…

— Да чего вы как маленькие, вашу мать⁈ — не выдержал я. — Вам обоим по туче лет, а ведёте себя как в детском саду!

— Не кричи, а то лавина сойдёт, — проговорила драконица.

— Возьмитесь, млять, уже за ум, — шёпотом закончил я, опасливо поглядывая на крутые склоны, засыпанные снегом.

— Твой сын где-то недалеко. Там, — указал вправо бог.

— Мы с Хеймдаллем пойдём на разведку, а ты побудешь здесь. И не возражай. Если тебя заметят, то поднимут тревогу, ну а дальше ты уже знаешь, вспомни, что я тебе недавно говорил.

Драконица гневно оскалила гигантские жёлтые зубы, явно желая высказать своё «фи», но, подумав, всё же кивнула.

— Вот и хорошо, — пробормотал я, зябко повёл плечами и застегнул пиджак. — Хеймдалль, куда нам?

— Иди за мной, — высокомерно бросил он, расправил плечи и попёр через снег, как трактор.

За ним оставалась широкая колея, но я предпочёл телепортацию, чтобы в мои ботинки лишний раз не попадал снег. Знал бы куда попаду, надел бы валенки, тулуп и шапку-ушанку. А ещё бы прихватил бутылочку водки. А то без них местный мороз проникал в глотку стылой змеёй и холодил кожу, превращая её в лёд.

Всего через пять минут пути у меня уже зуб на зуб не попадал, и я обхватил себя руками за плечи.

Бог презрительно покосился на меня, хотя у него самого уже нос был лиловым, ресницы побелели, а на волосах поблёскивали льдинки.

— Хеймдалль, нам ещё далеко? — спросил я, выдохнув облачко пара.

— Нет, — коротко ответил тот, шагая в тени крутого склона долины, казавшейся безжизненно-белой. Но это был обман…"

"Среди снегов, покрытых инеем голубых елей и мрачных валунов, скатившихся со склонов, порой мелькали шустрые белые силуэты.