Ловушка для принцессы

Лориана начала первая:

— Катриона, как такое возможно?! Ты и ке-е-есарь…

Восхищения по отношению к нашему великому нельзя было не отметить. Я снова приложилась к фляжке и потребовала:

— Встать помоги!

Но помог мне папа. Подошел, брезгливо поднял на руки, усадил в кресло. Я хотела поблагодарить, но тут отец нагло забрал у меня фляжку.

— Эээ! — возмутилась я, а король Оитлона сел напротив, выхлебал весь остаток и поинтересовался:

— Как тебе это удалось? Ты хоть понимаешь, что произошло?!

Я кивнула и поняла другое — я злюсь! На отца! И сильно.

— Папа, — состояние опьянения внезапно отступило, — а по-твоему, что произошло? Мы с тобой оба прекрасно понимаем, что кесарь обратил на меня свое высочайшее внимание исключительно по одной причине — магия! Проклятый дар… Кстати, — я посмотрела на маму, — почему я Уитримана, а не Астаримана? Хотя можешь не отвечать… проклятая магия…

Я закрыла глаза и всхлипнула… слезы по щекам… чудесно! А я думала, что выпивка поможет! Не помогла!

— Кат, это ты от радости? — спросила Лора.

— Да, — я вытерла слезы, — действительно, слезы радости. И вообще я должна быть счастлива… — Очередное рыдание, и снова попытка взять себя в руки.

 — А я и счастлива… сам кесарь, можно ли желать лучшего?!

Взгляд невольно упал на кольцо Динара… слезы потекли ручьем.

— Катриона, что с тобой? — отец удивленно смотрел на меня. — Катриона, сам кесарь Прайды! Ты встанешь во главе Альянса! Это такой подарок судьбы, к чему слезы?

Я смотрела, как переливается свет, бросая облики от рубинов на мои пальцы… и тихо ответила:

— А я радуюсь, папа… Разве не видно?

Мама подошла, села на подлокотник и начала медленно гладить по волосам, но ее вопрос шокировал:

— Почему ты согласилась?

— Ринавиэль! — отец подскочил, начал расхаживать, как делал всегда, когда его обуревали эмоции.

 — Думай, о чем говоришь! Отказать кесарю? Это самоубийство в жесточайшей форме. Кесарь не терпит отказов даже в малейшем! Да и какой смысл отказывать, это милость, о которой я и мечтать не смел!"

"Не смел… но Лору возил регулярно, пока отцу не намекнули, что девица уже старовата… ага, это в семнадцать-то лет!

— Будет она отказываться, — Лориана фыркнула. — Араэден, он такой… ах…

Мама продолжала гладить меня, словно пыталась успокоить, и я ей все же ответила:

— Это кесарь… ему нельзя говорить «нет», тут папа прав, — всхлипнула я и добавила: — Да и незачем.

Альянс Прайды будет моим, я стану повелительницей всего континента, налажу единую торговую сеть, построю дороги, проведу реорганизацию армии и…

Я повернулась к маме и заплакала, горько и отчаянно. Потом завыла, потому что не могла больше сдерживаться. Мама успокаивала меня — впервые в жизни… хотя раньше я и не плакала.