Ложные ценности, или Мое сердце в группе риска (Охота на мужа, или Заговор проказниц)

Раздевшись, Светка подходит к нему и садится на колени. Режиссер кладет руку ей на грудь и улыбается, словно мартовский кот. Он начинает гладить Светкины бедра и осторожно касается ее паха.

А затем… Затем началось что-то страшное. В стельку пьяный режиссер забрался на Светку и стал грубо раздвигать ей ноги. То, что ей это не нравилось, было видно невооруженным глазом, но она по-прежнему наигранно улыбалась. Они занимались любовью яростно и даже как-то жестоко, всеми вообразимыми, а также невообразимыми способами.

Неожиданно Светка проснулась и, сунув ноги в тапочки, пошлепала в туалет.

– Смотришь? – спросила она сонно и хлопнула туалетной дверью.

– Света, что это за безобразие? – вырвалось у меня."

"– Сейчас ты имеешь честь видеть прямую трансляцию восхождения новой звезды на звездный олимп! Это уникальные съемки, потому что на экранах наших телевизоров ты видишь только нынешних звезд, а их первые, начальные шаги в этой области всегда остаются за кадром! – послышалось из туалета.

– Дура ты!

– Дура не дура, а башка варит! Когда я стану звездой, газеты обязательно напишут, что я проснулась знаменитой! – громко засмеялась Светка.

 – Как же они будут правы!

– Ну не все же через это проходят…

– Все, за исключением тех, у кого есть влиятельные родители! Это жизнь, милочка, и от этого никуда не денешься.

Светка вышла из туалета и улеглась на кровать. Повернувшись к экрану телевизора, она подложила руку под голову и прокомментировала:

– Посмотри, как я двигаюсь. Учись технике…

– Чему там учиться? Мне стыдно за тебя.

– Чего это?

– Он тебя имеет, как последнюю шлюху.

– Иногда приходится чем-то жертвовать, если для достижения задуманной цели нужно стать шлюхой, я обязательно ею буду.

– Но ведь он так с тобой обращается…

– Ничего, ему потом скажется. Придет время, и я буду обращаться с ним так же. Как говорится в Библии: «По делам вашим воздается вам…»

– Ой, Светка, тебе ли Библию цитировать…

– А почему бы и нет?

– Ты же грешна.

– А кто святой? Ты, что ли? Сейчас святых вообще не бывает.

Я махнула на Светку рукой и вновь уставилась на экран. Неожиданно в кадре появилась совершенно незнакомая чернокожая девушка.

– А это кто? – спросила я, не скрывая волнения.

– Это дорогая проститутка, работающая в отеле.

Она раньше училась в Университете Дружбы народов, но там у нее что-то не срослось, и ее отчислили. Может, стипендия маленькая, может, еще чего… А может, и то, что она по-русски почти не шпарила. Домой ехать не захотела, да еще нашлось хлебное местечко. Вот она и осталась.

Светка говорила так спокойно, словно я спрашивала ее, какой хлеб она больше любит – белый или черный. Ее невозмутимое спокойствие всегда выводило меня из себя, а на сей раз оно просто привело в состояние полного оцепенения.