Лунное молоко

Такой засады Монах не ожидал, поэтому ляпнул первое, что пришло на ум:

— Хочу туда, где Инга и девчонка. Ты понял? К ним проводи!

— Что дашь? Что дашь? Что дашь? — лешак спрыгнул Монаху под ноги. Он оказался низеньким и очень вонючим, звериный смрад стоял вокруг него колом.

— Что дашь? Что дашь? Что дашь? — сдвинув треух на макушку, лешак двинулся в обход Монаха, постепенно убыстряясь. И вот уже не он — воздушный вихрь закрутился вокруг, забивая дыхание, норовя скрутить, смять Монаха в лепёшку!

— Что дашь? Что дашь? Что дашь? — повсюду визжало и улюлюкало, подхваченное звонким эхом, весело отскакивало от стволов. — Что дашь? Что дашь? Что дашь?

— А получи! — Монах ткнул ножом в тугой вихревый бок. — И еще разок! И снова! Нравится?

С протяжным разочарованным воем вихрь схлопнулся и распался. Оставшийся тонкий дымок быстро втянулся под кору. И когда Монах собрался ударить в то место, откуда-то с макушки просыпались на него ржавые иглы да шелушки, прямо в ухо прогундосило насмешливо:

— Перо используй, д-д-дубина! Пер-р-ро-о-о!

Монах не сразу сообразил о каком пере говорит лешак. Лишь спустя минуту вспомнил, что у него и вправду есть одно — то, что подарила на желание двоедушница Инга.

Тёмное лёгкое пёрышко прилипло к подкладке кармана, поэтому Монах не сразу смог его найти.

— Сохрани на желание! — кажется так сказала ему Инга. И он невольно вздрогнул, вспомнив её хищную, плотоядную улыбку.

Что ж, перо пришлось очень кстати. Монах положил его на ладонь и стал ждать.

Однако ничего не происходило. Монах и вертел перо, и помахивал им, и плавно водил перед лицом, повторяя немудрящие пожелания:

— Веди меня к Инге! Помоги найти Ингу! Пожалуйста, покажи дорогу к ней!

Над головой хохотнуло — лешак откровенно глумился его попыткам.

— Дддубина-а-а! — довольно грянуло с высоты и снова швырнулось горстью шелухи.

— Да что б тебя! Отстань, деревяшка! — ругнулся Монах, и смех стих, а в ветвях грозно шумнуло.

А потом оттуда шагнула… нога — огромная, в рост самой ели!

Лешак теперь выглядел великаном, длинное его, постное лицо плавало где-то в облаках.

— Деревяшка? — прогудел он зарождающимся ураганом. — Деревяшка, говоришь?? Смотри, не пожалей!!

Монах не стал просить лешака о прощении, да и бежать от него было бы глупо. Он просто провёл пером по губам и шепнул едва слышно:

— Хочу обнять Ингу! Хочу!

И тут же, словно из воздуха, появилась стая сорок. Окружив лешего, они застрекотали воинственно, принялись щипаться, норовя угодить в выпученные глаза."

"— Смышлён, д-д-дубина! Догадался-я-я! Догадался-я-я! — завыл-задёргался нечистый, молниеносно убывая в росте. Сделавшись размером с букашку, нырнул он бочком под кору и там притих.