Лутер

— Хо! Так я ж только «за»! Вместе и батю бить легче! — хохотнул Шило.

— Только сразу говорю, — предупредил Кобольт, — не продрыхни. А то я знаю тебя.

Далее они начали обсуждать детали предстоящего похода, и я к этой беседе утратил интерес.

Зато и того, что услышал, было достаточно. Получается, я знаю, кто сегодня меня опередил, и завтра по идее его на районе не будет. Кроме того, я все же узнал, что за стрельба была в районе — мары, оказывается. Шило надеялся, что они там «мимокрокодил», имею в виду, мимо проходили, или от скуки начали расстреливать слепней. Если все так, то до завтра действительно слепни должны будут угомониться и можно будет снова пойти на них охотиться.

Тем более, привлеченные выстрелами, должны были подтянуться твари с других районов. А раз так — появятся новые гнезда за ночь. Что мне, собственно, и нужно.

Что ж, отличные новости! Больше гнезд — больше денег. Хотя меня несколько беспокоил тот факт, что на районе были мары. Если и завтра здесь не будет тихо — придется мне сворачиваться.

* * *В комендатуре меня снова «обсчитали» — заплатили всего 1200 кредитов. И я все же не стерпел, поинтересовался: мол, уважаемые джины, а не соблаговолите ли вы внимательнее запись посмотреть — там в каждом гнезде по два десятка слепней было.

Сержант, сегодня сидевший «на приемке», буркнул что-то из серии: «Плохо видно, не разобрать». Ощущалось, что это уже дежурная отмазка от таких, как я.

Вот и настал момент истины — либо я подниму бучу, либо промолчу.

Поднимать ее, как и говорил, не хотелось по той причине, что мне могут отказать в новых заданиях. Однако и дарить каждый раз деньги комендатуре я не хотел. В конце концов, хрен на них и их задания — есть еще Диса, есть Торба.

— А давайте, уважаемый, вместе внимательно посмотрим, — решив сразу не переть буром, предложил я максимально миролюбивым тоном, — если что, можем даже на стоп-кадре трупики посчитать…

Я прекрасно помнил оба гнезда, и точно знал, что там тел было больше, чем двадцать в каждом. А мне, получается, заплатили только за выжженное поголовье одного из гнезд.

Сержант тоскливо поглядел на меня. В его глазах так и читалось: «Ну чего ты пристал, болезный, из-за таких вот крох?».

Он с тяжелым вздохом снял ноги со стола, начал клацать свой терминал. Ну, или делал вид, что клацает.

— Ну…максимум 150 могу доплатить, — наконец, родил он.

Вот ведь, козлина! А чего ж сразу не доплатил? Теперь передо мной возникла новая дилемма: стоять на своем до конца, требуя оплату за каждого до последнего убитого мной слепня, или…

— Хрен с ним, давай 150, — согласился я, — но там было больше!

— Снимать надо было лучше, — буркнул сержант.