ЛВ 3 (СИ)

А с чащей без поддержки ведуньи лесной справиться не сложно, впрочем занята я вчера была спасением собственного леса, от того зов Ярины, если и был он, не услышала. Ничего не услышала…

— Ульгерда там, — сообщил леший.

А я сидела, и только слезы по щекам потекли.

— Маг этот твой всю вину аспидову на себя взял, — продолжил лешенька, — барону труп сына его в гробу доставил, да в таком виде, словно и не вырывали аспиды из него сердце, но Ульгерда ведьма же, вот и… она говорит, что маги его убили. Мести жаждет.

Посмотрела я на друга верного, слезы все так же по щекам текут ручьями, но хоть взгляд не затуманивают, и ответила:

— Она сама внука своего убила смертью самой мучительной.

Когда ведьмаком сделала, да в руки врага отдала, сохранив это в тайне. И прежде чем жизнь мага требовать, да об отмщении говорить, пусть трупы вампиров сосчитает, их немало погибло в эту страшную ночь! И это нам еще повезло. Нам повезло, лешенька, что чародеям требовалась моя жизнь да гибель каменного лешего хозяина яра Заповедного. А если бы в правду заклинание Кровавой луны завершили бы, знаешь, сколько бы тогда народу полегло?

Промолчал леший, из-под бровей кустистых хмуро на меня глядя, да и сообщил:"

"— Из вампиров не полег никто — успел аспид до первого луча солнца тела соединить, всех спас.

Две дружины Далака только урон понесли, отлеживаются теперь у водяного в Заводи, отмокают, яд навкар из крови вымывают.

— А волкодлаки там что делали? — ахнула я.

— Так это, — леший плечами могучими пожал со скрежетом, — Далак сказал, что ни один уважающий себя волкодлак друга в беде не бросит, так что воском уши позатыкали и ждали, на второй оборонительной.

Как дело худо стало, в бой вмешались тут же. Но аспиды пришли вовремя.

И вот он все говорит, а я смотрю на него и понять не могу — почему опять в ипостаси деревянной, да при этом на нем все равно рубаха-вышиванка надета. Ничего не спрашивая, потянулась к другу верному, оттянула край рубахи, да и увидела черный след от когтей на груди лешего.

— Говорю же, вовремя аспиды появились, — вернув рубаху на место, сказал лешенька.

Я же прошептала хриплым шепотом:

— А где ипостась твоя человеческая?

Встретил взгляд мой леший прямо, прямо и ответил:

— Зверем ходить могу, и на том спасибо.

А мы выстояли, Веся. Никто бы не выстоял — мы смогли. И лес свой удержали невредимым, и яр уберегли. Об этом подумай.

Подумала.

Слезы вытерла, встала, с платья хвою отряхнула, за плащом охранябушкиным потянулась… да поднять не смогла.

— Из лесу вышвырнуть? — вопросил лешенька.

— Коли не сложно, в избушку отнеси, да в самом дальнем углу шкафа сокрой, чтобы не видела. Но не выбрасывай. И пошли, дел много.