ЛВ 3 (СИ)

Уходит молодость, уходит и способность дарить жизнь.

Я очень старалась не думать об этом, еще больше мне хотелось бы об этом забыть и не вспоминать никогда, но… сделанного не воротишь.

— У ведьм иная молодость. Совсем иная. Войдя в силу, ведьма перестает стареть, внешность не меняется, некоторые ведьмы остаются молоды многими столетиями, и лишь мудрый взгляд выдает их возраст. Но природа рачительна и предусмотрительна, а потому, даже у ведьм период юности есть, и он конечен.

Помолчала я, помолчала, да и продолжила:

— Период нашей молодости мы называем весной, — как горько мне стало от этого слова.

— Весна распускается в сердце ведьмы, когда в ее жизнь приходит любовь.

От слова «любовь» стало втрое горше, чем от слова «весна». И не хотелось говорить дальше, совсем не хотелось, но раз уж условились, придется идти до конца."

"— Почему «весна»? — тихо спросил аспид.

Подавила я горькую улыбку, да и ответила:

— Потому что когда наступает весна, она меняет все вокруг. Вот так и ведьма — когда в ее сердце, словно цветы по весне, распускается любовь, она меняет все вокруг. Все что любит, все что дорого, все что значимо.

От того не болеют у ведьмы дети, никогда не хворает муж, животные, что в доме и подле него, и те живут долго, да без хворей всяческих.

Помолчав немного, тихо добавила:

— Так нас учили, так нам говорили, эти знания нам передали. Знания оказались путанными и ложными — ведьмина весна не может вылечить всех, ведьмина весна может спасти лишь любимого…

В какой-то момент я поняла, что у меня дрожат руки. Обе дрожат. Так дрожат, словно я снова и снова, опять и опять простираю их над изможденным телом Кевина, исступленно выговаривая саднящим горлом хриплое: «Живи!».

А он все равно умер…

Я думала, что умру рядом с ним. Но рыдания перешли в тихий вой, вой затих уже к ночи, а ночью пришел спасительный сон лесной ведуньи и я бестелесной тенью шагнула в свой Заповедный лес. Сколько же воды утекло с тех пор…

— Кого ты пыталась спасти? — тихо спросил аспид.

— Друга, — прошептала я. — Друга, заплатившего своей жизнью за мою, потому что он меня любил. А вот я полюбить не сумела.

Аспид помолчал, а после вдруг странный вопрос задал:

— И что с того, что полюбить не сумела?

Посмотрела на аспида как на несмышленыша малолетнего, ну и что, что большой, черный и страшный, все равно как на дите поглядела, и как дитю малому объяснила:

— Я ведьма, аспидушка, ведьма, понимаешь? Нам, ведьмам, сила большая дана — мы тех, кого любим, от смерти спасти можем.

От того не гибнут дети ведьмой рожденные, от того и любимый мужчина ее молод столько же, сколько молода и ведьма… но это не вечно. Не может большая сила вечно с тобой пребывать, не может человек вечно молодым быть, не могут дети вечно маленькими оставаться.