ЛВ 3 (СИ)

— Спи, Веся, спи, — шепчет сипло леший мой. — Спи, моя маленькая.

***

Ночь…

День…

День…

Ночь…

Я хожу призраком по лесу, наталкиваясь на деревья как пьяная, спотыкаясь о коренья, падая, если прошла слишком много…

Время от времени будит леший, пытается водой напоить, едой накормить… да не выходит ничего, нет у меня сил пить, нет у меня сил есть. Сжимаюсь клубочком на руках у лешеньки, тот убаюкивает-укачивает, и не говорит больше, ничего не говорит. А поначалу рассказывал что-то про то, как воюют-сражаются воины мои верные, как отвоевывают Гиблый яр часть за частью, а впереди два воина — аспид да чаща моя Заповедная, и силе ее даже вампиры удивляются.

Но теперь уже больше не рассказывает, воет только, да меня баюкает.

Ночь…

День…

Ночь…

День…

Ночь…

День…

— Леший, у меня есть чародейская магия, я магией ее вылечить могу, — голос Води, злой, рассерженный, прорывается через пелену дремы.

— Нельзя, — но хоть и деревянный лешенька мой, да дрожат его руки, — нельзя, водяной, сейчас связь у нее с Яриной сильная, а чаща Гиблого яра наполовину нежить. Исцелишь Весю — ударишь по чаще.

— Нельзя стоять и смотреть, как она гибнет! — срывается на крик Водя.

— Почему ты пошел на это, леший? За что с ней так?

Промолчал мой леший. Думала, поступит как умный, отвечать вообще не станет, а он возьми да и скажи:

— Она ведуньей-призрачной по Гиблому яру пошла, призрачной — неуязвимой, да только ничего на ней не было, ни амулетов, ни артефактов, а во яру нашелся кто-то, кто и по призраку удар нанести сумел. Я не знаю кто, водяной, знал бы сам руками порвал — на части мелкие искромсал.

«Тебе нельзя, — прошептала шелестом камыша, — нельзя туда, лешенька, не ходи»…

Ночь…

День…

День…

Ночь…

Слышу шаги.

Это странно. Просто Водя он по воде приходит неслышно, разве что плеск воды раздастся. Леший же вообще беззвучно появляется, а тут шаги? Откуда? Избенка эта на самом краю болота, по суше к ней не дойти не добраться, топь вокруг. Забрел кто? Но случайных путников в лесу моем нет.

— Я кровь чувствую, — слышу голос, что сорвался да сиплым вдруг стал. — Леся, что с ней?!

«Леся?» — зову мысленно.

Чаща не отвечает, и мне страшно от этого. Не слышит меня, что ли? Или зов слишком тихий стал?

— Хватит срамные картинки показывать, уж поверь я в этом деле получше тебя разбираюсь.

Где она, Леся? И почему кровью пахнет в воздухе?

Что происходит?

«Леся!» — зову из последних сил."

"— Прекрати, про уговор помню, и лешего держи подальше, при нем я делом родопродолжательным заниматься не буду, учти.

Делом родопродолжательным? Что?!

— Это дом? Она что там? Какого дьявола?

Хруст веток, словно кто-то с дерева на дерево перепрыгнул, да содрогнулся домик мой, от тяжести неожиданной.