ЛВ 3 (СИ)

И заговор от несчастья. И вся магия мира — это ты для меня, — хрипло ответил он.

Сел. Помолчал.

Сдавленно произнес:

— Прости.

— Да за что же? — молвила тихо. — Видно близки тебе были маги эти, от того и тяжела боль потери. Мне очень жаль, Агнехран.

— То дело прошлое, — сказал, усмехнулся, на меня посмотрел, и добавил: — Видишь, уже слова твои перенимаю, да и к потерям отношение.

Я улыбнулась грустно.

Агнехран же головой дернул, словно от мыслей тяжелых избавлялся, и продолжил:

— Не о том речь сейчас, с тобой нужно решить, что делать будем.

Кивнула я, глаз с него не сводя.

Потому что увидела вдруг — и злость, и ярость бессильную, и гнев, и боль утраты. А значит, не скрывал от меня Агнехран-маг ничего, и мое ведьминское зрение тоже меня не подвело — не было в нем ни жестокости, ни чудовищности, по совести действовал, по справедливости, а вину за собой ощущал лишь за то, что не спас, не уберег, помочь не смог. Этим терзался. Только этим. И сколько не смотрю, сколько не вглядываюсь, а вот злобы в отношении ведьм не вижу. Не их винил в случившемся Агнехран — на самого себя всю вину взял.

— Ты… не думай так, — сказала, все так же в мага вглядываясь, — твоей вины в гибели их нет.

Поднял он взгляд на меня синий, темный, в глазах, словно буря нарастает, и ответил тихо да уверенно:

— Есть. Моя вина есть. Недооценил я ведьм, именно я недооценил, да мер вовремя не принял. И вот он итог, жизнь моя, все посвященные мертвы, а мне повезло — на моем пути ты появилась, от того и жив остался. Только вот ты за жизнь мою такой ценой заплатила, что я себе этого никогда не прощу.

— Пустое, — улыбнулась я. — Волков жаль до слез, это да, а я как лес — где просеку вырубили, там деревья вверх вскорости поднимутся краше прежнего, так что не тревожься обо мне, не стоит.

Ничего маг мне на это не ответил, но так посмотрел, что ясно стало — покуда жив он, не будет у меня больше ран, ни единой.

— Это ты сейчас так думаешь, — улыбнулась я, — а опосля… привыкнешь.

И как удар плети, воспоминание из прошлого «Валкирин, ты сможешь! Поторопись, Валкирин!»

— А ты что, мысли мои читаешь? — словно невзначай маг поинтересовался, вновь за книгу черную берясь. И поползли по руке его черные щупальца.

— Да нет, только эмоции вижу, коли яркие они, да недобрые, — я бокал взяла, еще махонький глоток сделала.

И вздрогнула, едва взгляд Агнехрана на себе почувствовала.

На него поглядела вопросительно, а маг мне тихо, но столь отчетливо, что у меня от этой отчетливость дрожь по телу прошла, произнес:

— Я не Тиромир.

А не стала я тему развивать, вино отложила, да за ужин молча принялась, сделав вид, что не вижу я взгляда напряженного, и вообще не замечаю, и вконец голодная.