Малыш от бывшего (СИ)

А тут словно чеку сорвало, тормоза слетели, стоило только почувствовать запах еды, увидеть на столе пакеты с эмблемой очень даже приличного ресторана и наткнуться на улыбку Ани. Только оказавшись выставленным за дверь, Ник пришел в себя, словно пелена с глаз сошла. Ему необходимо было подышать воздухом, а потом он планировал вернуться и поговорить с Ветровой с глазу на глаз, в спокойной обстановке. Извиниться в конце концов.

— За мной? — после паузы переспросил Андрей, морща маленький, слегка заостренный носик, а Ник в очередной раз поразился тому, насколько похож на него малыш.

Ведь Ник и сам часто вот так морщил нос, какое-то совершенно непроизвольное движение. В прошлом Аня зачатую посмеивалась над Варшавским, говоря, что у него все на лице написано.

— За тобой, — кивнул Ник.

— Так, давай-ка будем одеваться, — прервала их недолгий диалог Аня. Ей вообще не нравилось, что Ник завел разговор с ее сыном. Но не устраивать же теперь сцены на потеху всему детскому саду.

Воспитательница помогла девушке одеть малыша и молодые люди, попрощавшись, всей честной компанией покинули детский садик.

Аня планировала вызвать такси и уже вынула из кармана телефон, когда Ник вновь подал голос.

— Я сейчас вызову врача на дом и…

— Нет, с этим я и сама справлюсь, а ты можешь ехать.

— Не говори ерунды, я отвезу вас домой, — безапелляционно заявил Варшавский и направился к оставленному на стоянке автомобилю.

Вздохнув, Аня все же рассудила, что нет ничего плохого в том, чтобы Ник довез их с Андреем до дома. Все же такси еще нужно было дождаться, а Андрюша и без того температурил, хоть и храбрился, стараясь не волновать любимую мамочку.

Уже у машины Ник, невзирая на Аню, ее молчаливые протесты и многозначительные взгляды, подхватил Андрюшу на руки и усадил в детское кресло, купленное, судя по всему, для крестницы Варшавского.

До дома Ветровой молодые люди вновь ехали в гробовой тишине, которую время от времени нарушал Андрюша, задавая Нику те или иные вопросы. Даже несмотря на свое состояние, малыш увлеченно слушал ответы Ника, а Аня лишь недовольно поджимала губы. Нужно было быть слепой, чтобы не заметить, как мальчик, словно подсознательно тянулся к Варшавскому.

Сложно было не увидеть связь, мгновенно образовавшуюся между малышом и его отцом. И Ане эта связь абсолютно точно не нравилась. Сын — все что у нее было, самое дорогое и ценное в ее жизни, а Варшавский — потенциальная опасность, от которой необходимо избавиться в кратчайшие сроки.

— Спасибо, что подвез, дальше мы сами, — обратилась к Нику Аня, когда он припарковался недалеко от ее подъезда."

"Ник только криво усмехнулся, и не проронив ни слова, вышел из машины.