Малыш от бывшего (СИ)

Благо, он имел для этого все ресурсы и возможности…

НАШЕ ВРЕМЯ

Покинув квартиру Ветровой, Ник буквально пулей вылетел из подъезда. Воздух. Варшавскому катастрофически не хватало воздуха. Жадно глотая кислород, Ник стоял посреди двора, открывая рот, словно рыба, выброшенная на сушу."

"Легкие горели, каждый вдох причинял боль, внутренности скручивались в бараний рог, а тело лихорадило так, будто он по меньшей мере словно малярию подхватил, и та теперь развивалась в тяжелейшую форму. Столько лет он считал себя обманутым, столько лет лелеял собственную глупую обиду, столько лет верил в ложь, которую ему преподнесли на блюдечке с голубой каемочкой.

И кого теперь винить? О…он действительно бы хотел винить, если бы мог, вот только правда, словно концентрированная серная кислота, разъедала его изнутри.

Он тот, кто виновен в их с Аней разлуке. Он был тем, кто поверил в ложь, поверил в спектакль, поставленный для него, для единственного зрителя в большом театре абсурда. Ник так просто съел заготовленную для него наживку, так просто попался на крючок, что теперь, стоя у подъезда Ветровой, едва сдерживал подкатывающие к горлу рвотные порывы.

Варшавского тошнило, от самого себя тошнило.

«Ты слабак».

Кажется, именно так она и сказала и была тысячу раз права, просто потому что он действительно оказался слаб, слишком слаб, чтобы подавить уязвленное самолюбие, ущемленную гордость, чтобы бороться за них. Он ведь просто сбежал, ничего не объяснив. Принял как данное ее измену, которой не было. И он верил, что не было. Сейчас как никогда верил, коря себя за то, какой он идиот.

Снова и снова Ник прокручивал в мыслях события пятилетней давности, события, которые разделили его жизнь на «до» и «после».

Все, абсолютно все сейчас казалось таким до пошлости банальным, таким очевидным. Он увидел то, что должен был увидеть, то, что для него было разыграно. Ник вспоминал, как застал Ветрову за «изменой». Изменой, которой, черт возьми, не было.

И, быть может, он хотел бы себя оправдать, хотел бы хотя бы на секунду, на чертову долю секунды допустить, что Аня лгала, что, глядя ему в глаза, несколько минут назад лгала, но не мог. Потому что он видел этот взгляд — взгляд окончательно раздавленного человека, осознавшего наконец, что его предали абсолютно все.

И самое главное, ее предал он — Ник. Тот, кто в любви клялся, тот, кто обещал быть рядом несмотря ни на что, предал ее, когда, оставив ключи на старом комоде, покинул квартиру Ветровой и даже не оглянулся. Он даже представить сейчас не мог, что чувствовала тогда Аня, что она, черт возьми, чувствовала, когда поняла, что он ушел, что бросил ее, ничего не объяснив. А потом женился, и она наверняка была в числе первых, кто об этом узнал.

Он даже не интересовался ее жизнью, так просто вычеркнув из своей.