Крамола. Книга 1

Попоною укрывшись, спал племянник Святослав и, сонный, водил устами, сладко чмокал, будто дитя у перси матери. А за столом походным, пред свечою, Олег сидел и буйный брат.

Князь Игорь во главу стола прошел — огонь свечи мигнул и поклонился. Заколебалась сень князей на стенах…

Взывал Владимир, руки простирая:

— Боже святый, боже правый, боже бессмертный, помилуй нас!

— Поведай, Игорь, знал ли ты, се станет с нами ныне? — храня спокойствие, спросил Буй-Тур.

Князь снял нагар со свечи, перстами уголек растер.

— Знал, брат. И в западню, расставленную мне, пошел, и вас повел.

— На гибель? — взъярился Всеволод и власы откинул, упавшие на лоб. — На смерть повел?!

— Не будет гибели, мой брат, — промолвил Игорь. — Смерть на бранном поле — честь. Нарочито принять ее — искус сей вельми велик. Аще есть время повернуть назад, полки оставив на поживу супостату.

— Се есть позор! — отрезал брат. — Я с поля бранного не бегал!

— И добро, князь. Не побежим. Назад нам путь заказан. И грех великий, коль дружину бросим. В полон пойдем и плакать будем, аки ныне полонянки плачут. И жемчугом осыплем Русь.

— Полягу здесь, нежели в полон пойду! Кощеем мне не быть!

— Скажи мне, сын, — к Олегу обратился князь, — где велико страдание: в полоне или смерти?

— В полоне, — молвил княжич. — Страсть кощея выше, нежели чем смерти страсть. Ибо кощей — живой мертвец, все зрит и слышит.

Буй-Тур вскочил, расправил грудь, и треснула кольчуга. Владимир плакал пред иконой:

— Господи, помилуй… господи, помилуй… господи, помилуй…"

"— Довольно, братья! — прикрикнул князь. — Пришла пора поведать правду. Погибели не будет, и смерти в сече не ищите! Я поведу искать позора. Бесславья поведу искать! В чести и славе мы купались. В крови купались братской! А половцы тем часом зорили Русь! Довольно! Я привел вас в степь, дабы принять муки пораженья! Великий Святослав не в силах был собрать полки для летнего похода. Крамолами растерзанная Русь единой ратью не встанет под киевские стяги! Обида гложет братию, сердца съедает, души точит и перстью по ветру разносит. Так пусть же Русь познает поражение, о коем и вовеки не слыхала! Пусть пораженье и позор затмят обиду братьев, как сень луны затмила солнце! Затмение обиды помирит братию, ибо над Русью воспылает свет любви!

Буй-Тур осел, главу на длани уронив. Власы упали, заслонили очи.

— Не вразумел, — промолвил он. — На поле бранном довлеть мечом и язвить супостата — мне понятно. Аки ж понять умом слова твои? В позоре славы поискать? Чудно! Ты сказывал, затмить обиду? Но затмение несет на землю мрак!

— Мрак обиде — свет Руси, — воскликнул княжич. — Так уж повелось в народе нашем: печаль нас мирит…

Буй-Тур воззрился на него, повел очами к брату. Владимир встал с колен, к столу оборотился.