Мандаринка на Новый Год (СИ)

с ее литературным образованием и редакторской должностью позволяет себе так выражаться… Он, конечно, рад это слышать, что уж перед собой-то притворяться, но, похоже, этот урод ее достал.

— Чего так долго? С первого раза не понял?

— Угу. И со второго.

— Бедняжка.

— Марк?!?

— Ты!

Она мягко рассмеялась. Он улыбнулся, устраивая удобнее голову на подушке.

— Ну, если что — я тебя в этом решении всецело одобряю и поддерживаю.

— Если что — твое одобрение мне не требуется. Ну, а ты, — она вытянулась поверх одеяла, — что полезного сделал?

— Ничего. Бездельничал. Лежу вот в постели. Вспоминаю. И… думаю о тебе.

Сказал и замолчал удивленно. Он никогда не говорил с девушками так. Об этом. О чем там разговаривать? Делать надо. Да он особо и не умеет — говорить, в смысле.

— А о чем… конкретно… думаешь? — голос ее звучит как-то странно. Будто он ее… взволновал своими словами. Ник прикрыл глаза и продолжил удивлять сам себя. И Любу заодно.

— О том, как ты лежала вчера на этой постели. Без одежды. Как ты выглядела, когда… Знаешь… подушка еще пахнет тобой, — ого, кажется его понесло. И ему это нравится, похоже.

— Самойлов, — она говорит как-то… с какой-то внезапной хрипотцой, — а ты в «сексе по телефону» не подрабатываешь?

— Что, узнала голос? — хохотнул Ник, ей не удалось застать его врасплох.

Люба ответно рассмеялась.

— Так это ты, мой могучий Супермен в облегающем трико, — произнесла она нарочито томно. — Твоя кошечка-царапка по тебе так скучала, сладкий.

— Я тоже по тебе скучал, — ответил вдруг он совершенно серьезно."

"Снова она молчит. И снова он ругается про себя на свою несдержанность, внезапную откровенность. А потом она отвечает — так неожиданно, что у него перебивает дыхание от ее слов.

— Ник, знаешь… Мне… мне было очень хорошо с тобой. Правда. Ты хотел вчера, чтобы я сказала. Так вот, — она вздохнула, словно решаясь. — Я кончила вчера. Когда ты меня… — она все-таки задохнулась своими словами, их откровенностью. Ник не сдержался и выругался. Капец какой-то. Придется еще раз идти в душ. В холодный.

— Ты чего там ругаешься?

— У меня из-за тебя стояк, — сказал прямо. Удивляться уже перестал — тому, что говорит об этом. Тому, что его несет и, главное, в каком направлении. Этому совершенно новому желанию говорить с ней, хотя бы говорить с ней так откровенно. Раз уж нельзя Любу вот прямо сейчас подмять под себя и… Он застонал.

— Так все плохо? — он не знает, но ее там тоже несет. И она тоже там замирает от каждого слова, прижимая плотнее телефон к уху. И для нее это все тоже в первый раз. Вот такие откровенные разговоры. Раньше просто не было повода и не с кем. А с ним…

— Дискомфортно, знаешь ли! А мастурбация — это давно не наш метод. Так что придется страдать и терпеть.