Марь

Но и его можно добыть, коли пораскинуть мозгами.

– В общем, так – остаемся… – неожиданно решает старшина.

Все притихли, пережевывая эту мысль. Кто-то из бойцов не скрывал своей радости, кто-то, напротив, зафырчал.

– А есть ли резон? – это Савушкин пытается утвердиться в правоте такого решения.

– Есть! – произнес старшина. – По крайней мере, там… – он кивает куда-то на юг, – будут знать, где нас искать, а вот если мы уйдем… Ну короче все… решено… Теперь прошу выйти вперед тех, кто хоть раз в жизни ходил на охоту, – неожиданно приказывает Грачевский.

Вышло где-то человек пять.

Потом еще двое. Потом, подумав, еще один.

– Да они, наверное, только по воробьям из рогатки и стреляли, – издевается Пустоляков. – Этак я тоже могу назвать себя охотником… Ведь и я стрелял… Правда, в тире… из «воздушки»… при этом по игрушечным зверушкам…

– Ну и как, получалось? – спрашивает старшина.

– Да вроде получалось…

– Ну вот ты и возглавишь бригаду охотников, – сказал Грачевский.

Тот немало удивлен. Однако ради общего дела он готов выполнить приказ.

– А чем охотиться-то будем? – спрашивает рыжий долговязый парень, который первым откликнулся на зов старшины.

Это рядовой Петрушин. Пацан хамоватый, но вальщик отменный. Грачевский надеется, что тот и на охоте себя проявит."

"– Чем? – переспрашивает старшина. – А это уже не мне вам объяснять… Я, конечно, не охотник, но я знаю, что многие народы вообще без ружей обходятся… – немного подумав, говорит он. – Есть же какие-то другие способы… Да и наши предки ружей не знали – и ничего. Без мяса не сидели. Ну, когда эти ружья изобрели?.. Двести? Ну, может, триста лет назад… А до этого были многие тысячелетия разумной жизни на земле.

Так что давайте, думайте, – это он охотникам. – Только времени у вас мало – не видите, люди жрать хотят?

А потом он таким же макаром сформировал бригады заготовителей дикоросов, лечебных трав, даже рыбаков. Последним поставил задачу найти в округе какое-нибудь озеро или речку и попытаться добыть рыбу.

Остальные продолжили рубить избы и заготавливать лес. Работа нашлась всем. Даже арестованных, чтобы они, как говорится, не ели дармовой хлеб, стали выводить под конвоем на работы. Правда, работать они по-прежнему отказывались.

Мол, все равно без жратвы не оставите, иначе по полной ответите, коль мы подохнем. И их продолжали терпеть.

– Эх вы, шакалы! – стыдил их Рацба, в распоряжение которого обычно поступали эти архаровцы. – Я, понимаешь, кручусь тут, жратву вам готовлю, а вы только сидите да в носу ковыряетесь. Хорошо ли?

Те ржут, словно лошади.

– Давай-давай, вкалывай, мандарин ты сухумский, – издеваются. – Плохо будешь кормить нас – мы тебе припомним.

Но разве Гиви чем испугаешь.

– Сами вы мандарины гнилые, – огрызается он.