Марь

Опытный пловщик знает, сколько нужно времени, чтобы котел нагрелся до кондиции, после чего он вливает в него порцию хлопкового масла. Только хлопкового, говорит Хуснутдинов, потому что из другого ничего путного не получится. Масло начинает по-змеиному грозно шипеть, и в этот самый момент в котел бросают курдючный жир. Тот вначале как бы на мгновение замирает, потом начинает медленно расходиться разводами, чтобы вконец дохнуть в твои ноздри сладким дымком.

Теперь пора… В кипящий жир добрые руки аккуратно вываливают нарезанные куски баранины… Именно баранины, потому как телятина годится только для гуляша и супа, ну а свинину мусульмане вообще не едят – вера не позволяет.

"От соприкосновения с прохладным мясом раскаленный жир начинает яростно трещать, разбрасывая во все стороны свои ядовитые брызги. Деревянной лопаточкой на длинной ручке умелая рука неторопливо помешивает мясо, пока все куски не покроются румяной корочкой. Влага из него уже вышла, и жир в котле уже больше не бунтует. Однако стоит только появиться в котле нашинкованному луку, все начинается сначала. Сейчас главное – не прозевать, ведь лук не должен подгореть, только лишь приобрести золотистый, приятный для глаза цвет.

Время идет, сгущаются сумерки, но пловщик продолжает колдовать над кумганом. Когда лук в котле «созреет», на дне его появляется нарезанная кольцами, а кто любит крупные куски, крупными кусками, а то и соломкой морковь. Морковка режется долго и очень тщательно. Важно, чтобы вся нарезка была ровной толщины, для этого на Востоке мальчишек, а плов – это дело мужское, целый год, бывает, учат этому делу.

Морковь раскладывается ровным слоем, живописуя картину, старательно поясняет солдат, не подозревая даже, что обращается он в пустоту, потому как командиры его успели заснуть под вкусные звуки его фантастических слов и теперь урчат во сне голодными кишками.

Ну вот, морковь налилась рубиновой прозрачностью, и к ней нужно добавить кипящей колодезной воды…

Внезапно солдат понимает, что командиры его не слушают.

– Эх, жаль… – проговорил он. – А то бы мы вместе помечтали… Может, и жрать бы тогда расхотелось…

– Да ты говори, говори… – неожиданно понеслось со всех сторон. Оказывается, братва не спала. Видно, услышали они голос Хуснутдинова и проснулись. И теперь лежали и боялись пропустить каждое его слова – будто бы он и впрямь готовил свой вкусный плов, который они скоро с таким удовольствием сметут и даже рисинки не оставят. – Говори!..

Ну что ж, коль просите, пожалуйста, подумал солдат.