Марь

На их месте появились быстрорастущие молодые, покрытые кожицей с коротким густым бархатистым мехом.

Прибавилось света – и тут же ожило зверье, засуетилось. У волков пора свадеб – древние инстинкты подсказывают им, что настало время продлевать свой род. Беспокойными они становятся, смелыми и алчными, порой открыто и дерзко нападая на стада оленей.

Зима нынче выдалась для зверовиков удачной. Снегу было не столь много, потому он не мешал им целыми днями кружить по тайге, выслеживая дичь. Это при большом снеге не набегаешь много, когда каждый шаг тебе дается с трудом.

Идешь и постоянно проваливаешься в него. Даже лыжи, бывает, не спасают, хотя они у здешних охотников широкие, точно снегоступы. Они их сами делают из оленьих шкур, пропитывая медвежьим жиром от влаги.

Обычно Ерёма ходил на дальний свой участок пехом, чаще на лыжах, но вот теперь, когда и вовсе стало мало снега, сел на учука. Это тому по глубокому снегу идти тяжело, а по твердому насту оно проще.

Свои ловушки обычно Ерёма проверял раз, ну, бывало, два раза в неделю. Путь не близкий, а нужно еще от прежнего похода отойти. Мужик он молодой и крепкий, но и он уставал порой так, что потом долго отлеживался на койке, восстанавливая силы.

В такие часы домашние его не беспокоили. Даже дети вели себя тихо, понимали: отец выбился из сил.

Но потом он снова становился бодрым и приветливым, и тогда уже можно было и за водой попросить его сходить, и в магазин, и животных накормить. И делал он это все с удовольствием, а то и с куражом. Так бывает, когда человек очухается после тяжелой болезни и ему вдруг захочется летать.

В тот день он, как обычно, встал ни свет ни заря и, накормив животину, стал собираться в дорогу.

Начало весны – время обманчивое. Не смотри, что днем солнце припекает, ночью все равно мороз прижмет. Потому надо одеваться по-зимнему. Вот и он первым делом отыскал меховые носки – доктон, которые вместе с другими вещами приготовила ему в дорогу Арина, надел душегрейку, влез в эрки, этакие тунгусские штаны из ровдуги, сунул ноги в унты, после набил инмэк, небольшую ручную сумку, продуктом, о котором позаботилась еще с вечера мать. Когда закончил приготовления, накинул на себя якодыл – меховую доху из зимних шкур оленя, напялил на голову авун и вышел на мороз. Надо было готовить в путь учака.

Завидев его, залаяли собаки – будто в предвкушении близкой охоты. Но он сегодня их не возьмет с собой. Если их брать, то надо брать и корм для них – далавун, а это лишняя тяжесть. Ничего, как-нибудь и без них обойдется. Если что, у Ерёмы винтовка имеется, так что ему даже амикан не страшен. Ну а с волками он давно дружит. Он в них никогда не стреляет, напротив, даже пищей с ними делится. За это те ему благодарны.