Маскарад в стиле ампир

Поразмыслив, она поняла, что единственное соображение, которое двигало Хартли, когда он запретил ей сделку со Стенби, был страх, что у того не останется денег на участие в афере с продажей контрабанды. Хартли сам имел виды на деньги майора. Но заставить ее признаться публично, что она присвоила чужое имя, ему не удастся. Это главное. Она еще леди Крифф, и пусть Марч сам выбирает, в какую авантюру вложить деньги. Завтра она завершит начатое и будет так флиртовать с негодяем Стенби, что он совсем потеряет голову.

В глубине души ей больше хотелось сыграть роль ветреной девчонки с мистером Хартли. Грустно было сознавать, что он составил о ней столь нелестное мнение, что оказался не очень умелым интриганом. Девушка старалась убедить себя, что ей нет дела до его мнения или доброго расположения. Обычный воришка, жалкий обманщик.

Под утро Мойра заснула. Проснулась она, когда солнце уже взошло и лучи весело играли на стенах, потолке, мебели. Она встала с ощущением легкости и приятного возбуждения во всем теле. Хартли обычно спускался к завтраку рано. Если поспешить, то можно будет застать его одного до прихода Марча.

Мойра быстро привела себя в порядок. День обещал быть теплым. Она выбрала легкое платье из тонкого голубого муслина, наскоро провела щеткой по волосам, решив не делать прическу, а оставить локоны распущенными. Хотя так она несколько изменяла «стилю леди Крифф», зато выглядела больше самой собой, как любая провинциальная леди. Но это не имеет значения. До встречи с майором она успеет переодеться. Сейчас нужно спешить.

Мойра выскользнула в коридор, бесшумно прикрыв дверь, чтобы никого не разбудить. Чем меньше людей в Большой Гостиной, тем лучше. Другого, более безопасного места трудно было найти. Хартли не посмеет поднять на нее руку здесь.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Через открытую дверь Большой Гостиной Мойра увидела мистера Хартли, одиноко сидящего за столом. Он как раз собирался приступить к завтраку. Кроме него и пожилого джентльмена, читавшего газету за угловым столиком, в гостиной никого не было. Несмотря на сведения, обеспечивавшие ей надежность позиций, Мойра испытывала необъяснимый страх, приближаясь к Хартли. Хартли выглядел таким сильным и неуязвимым. Мойра снова с сожалением подумала, что, если бы он не оказался негодяем, она с удовольствием воспользовалась бы его помощью. Щеки ее горели, глаза блестели от волнения, сердце отчаянно стучало. Хартли заметил, что она вошла.

Мойра прошла прямо к столу Хартли, улыбнулась и сказала:

— Доброе утро, мистер Хартли. Мы с вами ранние птички. Можно присоединиться?

Он даже не подумал встать или ответить на ее приветствие, просто кивнул и пробурчал что-то в знак согласия, окинув ее презрительным взглядом, что только укрепило решимость Мойры.