Лед в твоем сердце

– Мне нравится быть с тобой. И ругаться тоже. И… ревновать. Не убегай от меня. Даже если сильно хочется. Поняла? Я ведь все равно найду тебя. Из-под земли достану. Верну себе. Потому что ты только моя. Запомни, Маша!

Она ничего не ответила. Однако я успел заметить, как уголки ее губ потянулись вверх.

– Тогда не отходи от меня сам. Будь рядом всегда, а то, кто зна… – договорить я ей не дал. Наклонился и впился в сладкие губы. Жадно сминал их, касался языком. Мы дышали друг другом, растворялись друг в друге. Я запустил руки под майку Маше, скользил пальцами по ее горячей шелковистой коже.

Она сводила меня с ума.

Такие мимолетные прикосновения, а тело уже изнывало в долгожданной дозе. Возбуждение не давало мыслить разумно. Но пришлось сдержаться. Только с каждым разом сдерживаться было тяжелее.

41.2

Мы вернулись к общему столу. Маша больше не злилась, наоборот, заулыбалась, разговорилась. Хотя и без особого желания шла обратно. Вообще, моя бы воля, утащил бы ее в комнату на второй этаж, и пошли все к черту. Но стоит поужинать, иначе останемся голодными. И так с обеда не ели.

К моменту, как мы оказались у стола, ребята уже дожарили мясо.

Я усадил Машу в кресло, а сам пошел накладывать вкусности на тарелку. Леха снова начал предлагать выпивку, а Алиска опять включила песню о старом. Уварова следила за нами, за тем, как я реагирую на Серебрянскую. И совру, если скажу, что меня не заводила ее ревность."

"– Давайте, что ли, за сегодня бахнем? – предложил Тоха. Народ моментально поддержал. Они вообще любители выпить.

– Тим, нальешь? – Алиса выставила передо мной стакан, пока я разбирался с мясом. Многозначительно захлопала ресницами, расплываясь в загадочной улыбке. Я снова глянул на Машу. Осторожно, чтобы она не заметила.

Никогда не думал, что буду кайфовать от чьей-то ревности. Кажется, у нас на пару собственнические инстинкты.

– Сама себе налей, – буркнул, обходя ее стороной. Серебрянская, откровенно говоря, открыла рот. Но ничего не сказала. Она вообще никогда не дерзила. В этом плане все отличались от Маши.

– Держи, – протянул я тарелку с едой, разглядывая ее. Такая маленькая, худенькая, ну Дюймовочка не иначе.

– Мне?

– Нам, вставай.

– Зачем? – не поняла она, смотря на меня снизу вверх. Народ галдел о чем-то на фоне. Однако я отчетливо ощущал на себе взгляд Алиски. Тяжелый и раздраженный. Наверное, надо было давно поставить точку в отношениях с ней.