Лед в твоем сердце

Отрезвляющий всхлип. Уроды уже отползали, воевать со мной им явно не хотелось. Поэтому я смело переключил внимание на девчонку. Она сидела на земле и тряслась, как кленовый осенний лист на ветру. Руками закрыла лицо, хотя темно, я бы и не увидел ничего.

– Эй, – сажусь напротив и пытаюсь позвать незнакомку. На вид мы, кажется, погодки.

– Эй, – снова зову. Потом зачем-то дотрагиваюсь до ее рук, которыми она умело закрывает лицо. – Ты в порядке?

Не отвечает. Холодная, словно льдинка. Твою мать. Тянусь в карман за телефоном. Включая фонарик, навожу на нее свет. Секунда-другая, и она начинает медленно убирать ладошки.

Я сглатываю. Быть просто не может. Невозможно. Эти глаза… Я видел их, я знаю их, я, черт побери, ненавижу их. Они преследуют меня.

Маша Уварова. Дочка директора.

А дальше происходит что-то нереальное. Того, чего быть априори не может, не должно. Маша наклоняет голову, хватает трясущими руками мою олимпийку и упирается… Мне в грудь.

– С-спасибо, – шепчет девчонка. Я слышу, как она плачет. Громко, словно волк воет на луну. Сжимаю руки в кулаки. Потому что внутри все разрывает на части. Твою ж мать.

Всегда было плевать на женские слезы. Этим меня никто не брал. Говорили, какой я холодный и равнодушный. А сейчас… Ее всхлипы, словно пули, залетают в грудную клетку. И сделать ничего не могу: ни отойти, ни увернуться.

Я хотел увидеть ее слезы. Столько раз прокручивал в голове, столько раз думал, как понесу видео директору. Но Богом клянусь, теперь бы отдал все, лишь бы она перестала проливать их рядом со мной.

5.3

Не знаю, сколько мы сидели на холодной земле. Для меня минуты показались вечностью, будто варился в адовом котле.

Лучше быть застреленным, чем находиться рядом с ней. Внутри начало подъедать. Ничего ж не произошло. Я вовремя появился и отметелил придурков. Да, испугалась, понимаю. Но не до такой же степени. Или все-таки до такой? Твою мать, мне кажется, хуже я себя еще не чувствовал.

Когда Маша неожиданно подняла голову и оторвалась от моей мокрой от ее слез олимпийки, думал, подскачу на ноги и дам деру. Но опять же не смог.

– Где ты живешь? – глухо спросил, поражаясь собственным желаниям.

– Где-то… в этом районе, – почти шепотом ответила Уварова.

– Вставай, – скомандовал холодным тоном, но она будто не слышала. Хорошо, что на улице темнота. Видеть ее взгляд сейчас было бы лишним.

Жду минуту, не больше. Реакции никакой. Продолжает сидеть. Руки свисают, словно усохли, только дышит громко. Черт. Ну невозможно ж так.

– Эй, вставай! – прикрикиваю. С ее уст вновь слетает всхлип.