Лед в твоем сердце

Время уже девять, а он до сих пор расхаживает по комнатам и взмахивает руками. Напрочь не желает меня слушать.

– Вчерашнее происшествие имеет логическое объяснение, пап, – все же пытаюсь я. Хотя толку, конечно, вряд ли будет.

– И какое? – вмешивается Аллочка. Она сидит на стуле, качает ногой и пьет горячий чай. Вся такая красивая, идеально сложенная. И та, кого я в последние дни просто ненавижу.

– Мария, я сколько раз говорил! Никаких отношений, никаких парней. Ты вообще учиться планируешь? Поступать планируешь? – ругается отец.

– Пап, посмотри электронный дневник.

– Случайное совпадение? После таких совпадений дети бывают вообще-то!

– Что? – мне кажется, что это не папа сказал. Ну не мог мой отец подумать столь унизительное о своей дочке. Будто ударил дубинкой по спине, а потом еще вылил ведро грязи на голову.

– Ну знаешь, пап! Я такого не заслужила. – Поднимаюсь резко со стула, на котором старательно пыталась усидеть. Глаза обжигает обида, и слезы вот-вот хлынут. Но я сдерживаюсь.

– А я разве заслужил? Заслужил, чтобы на мою дочь жаловались? Чтобы она не брала трубку, чтобы возвращалась домой неизвестно во сколько? Ты действительно думаешь, что это нормально? Маша, которую я воспитывал все эти годы, так бы никогда не поступила.

– Да, кстати. Это, видимо, мальчик твой на тебя так влияет, – добивает Аллочка. Провожу ладошками по ногам, пытаясь вытереть влагу. Пальцы леденеют, но лучше бы сердце превратилось в холодную глыбу. Не было бы так больно.

– Он в отличие от вас был рядом в трудную минуту моей жизни! – слетает с моих уст.

– Мария!

– Хватит, пап. Я тебя услышала, – отмахиваюсь. Разворачиваюсь и иду в коридор. Мне опять хочется сбежать. Из этого дома, города, от всех этих людей. Просто бежать и не оглядываться.

Но в реальности решаю пойти на улицу, посидеть около подъезда и позвонить маме. Скажу ей, что согласна переехать. На большее я пока не готова. В голове все еще яркими вспышками живут воспоминания, когда меня тащили гопники.

– А ну стой! – кричит отец мне. Я уже накинула на себя тонкую ветровку и успела закинуть ноги в кроссы.

– В магазин схожу и вернусь, – вру папе. Но он тянет руку за мной. Каким-то чудом выворачиваюсь и шмыгаю в подъезд. Бегу по ступенькам, не глядя вниз. А с глаз скатываются слезы. Как он мог? Как мог подумать обо мне такое? Да я даже не целовалась ни разу. Свидания свиданиями назвать нельзя. У меня из всех контактов мальчишек был только Вовка – и тот предал.