Mayday. Я влюбляюсь

– Ты за девчонкой? – спросил он вдруг.

Белозеров удивленно поднял бровь.

– За ней.

Бармен кивнул и громко крикнул натирающей стаканы блондинке с пирсингом в носу и губе, что отлучится на пару минут. Та безразлично глянула на него и вытянула средний палец в ответ. Алик улыбнулся и последовал за парнем.

Они пересекли шумный зал и зашли в дверь с надписью «только для персонала». А после нескольких резких поворотов оказались в маленькой и плохо освещенной комнате, заваленной вещами, где на узкой раскладушке спала укрытая курткой Орлова.

– Буди свою спящую красавицу поцелуем любви и проваливайте давайте, пока я из-за вас не отхватил.

Алик усилием воли отвел глаза.

– Спасибо тебе, – бросил парню и достал из кармана несколько тысячных купюр.

– О-о, нет. – Бармен замахал руками. – Деньги я беру только за баром. Эта акция щедрости – моя личная инициатива и мамкино воспитание.

Он похлопал Белозерова по плечу и ухмыльнулся.

– Удачи парень, девчонка – огонь. Дураком будешь, если упустишь.

Алик кивнул, сжав кулаки и мысленно смеясь над собой: он ведь только этим и занимался всю жизнь – упускал ее. Нет, будь, конечно, его воля, приклеил бы к себе навсегда, да никогда не имел на это права. Рядом с ней всегда был кто-то другой. И как результат – она часто влипала в нелепые, а порой и откровенно опасные ситуации.

Белозеров прикрыл окно, в комнате было довольно прохладно. Он сел перед ней на пол и погладил золотистые локоны. Орлова выглядела так невинно сейчас – расслабленная, без колючек и масок, совсем как та малышка, которую он отчаянно защищал много лет подряд.

Раздражение разрасталось с каждым новым вздохом. И о чем она только думала? А если бы замерзла где-нибудь на улице? Если бы этот бармен оказался непорядочным мужиком? Если бы она нарвалась на уродов, которые запихнули в машину и…

Вот дурная!

Дальше додумывать совсем не было желания. Алик разогнал дурацкие мысли, немного успокоился. Орлова как раз заерзала на неудобной кровати и слегка сморщила нос. Одинокая лампочка отбрасывала тусклый свет, но Алик видел черты девушки так ясно – дрожащие ресницы, аккуратные брови, ее губы, будто измазанные вишней, такие спелые и сочные, что хотелось укусить. Он потер отросшую за пару откровенно безумных дней щетину и задумался: нет, правда нужно поставить ей на телефон отслеживающую программу, чтобы не носиться по всему городу, когда она вляпается в очередную историю.

Как в старые-добрые времена, Белозеров. Ты гребаный ангел-хранитель!

– Ну и что мне с тобой делать? – прошептал Алик в глухую пустоту."

"Он и вправду не знал. Везти ее к себе было нельзя – Яна с отцом вряд ли уберутся до утра.