Mayday. Я влюбляюсь

Наконец, бросила затею, оставив короткие пряди спадать на плечи в творческом беспорядке.

Ника ждала, что он придет. А пока перебирала в голове все, что случилось вчера, и благополучно мечтала забыть – и о чертовом Максе, и об ужине, и о несчетном количестве стопок минту. И о том, что не помнила, как очутилась в номере. Это ж надо было так перебрать!

Белозеров тем временем не шел и не звал. Ника услышала из зала его повышенный тон и осторожно приоткрыла дверь. Звуки было не разобрать, поэтому она скользнула вдоль стены.

– …и не звони мне больше. Надеюсь, все у тебя будет хорошо, – произнес он тише и спокойнее, чем прежде.

Белозеров отключил вызов и закрыл балкон. Ника поняла, что нужно бежать, когда между ними оставалось всего несколько шагов. И хотела скрыться незамеченной, да не тут-то было. Мимо прошмыгнул кот. Причем так неожиданно, что Ника с трудом не запуталась в ногах и не уселась прямо перед Аликом на пол.

Поймав руками стену и опершись на нее, она вскрикнула.

– Ах, ты ж…

– Собака? – подсказал Алик из-за спины.

Ника застыла. А потом не сдержалась и рассмеялась во весь голос. Тайна имени наглой пушистой морды была раскрыта.

– Вчера Марк прислал часть расшифровки, взглянем?

Алик протягивал кипу листов с плотным потоком напечатанных цифр. Ника кивнула, зашла за парнем в гостиную и села на диван, подбирая ноги под себя. А дальше они с молчаливого согласия оба погрузились в поиски Грааля.

Время шло, Ника уже не замечала, как на тумбочке рядом сменялись чашки с зеленым чаем без сахара. И хотя она предпочитала более сладкие и кофейные напитки, на третьей или четвертой порции уже, кажется, привыкла."

"Они зевали по очереди, по очереди психовали, разбрасывали листы, а потом, остыв, собирали те вновь. Оба пытались по-всякому комбинировать цифры, переводили их в самый разный алфавит и двоичный код, использовали наборы чисел из красного блокнота, но все безуспешно.

– Это бессмыслица, – откидываясь на спинку дивана, произнес Алик и потер уставшие глаза.  – Я распечатал только часть того, что прислал Марк. А он сказал, что расшифровал не так много.

Белозеров и правда не понимал, что у них в руках. Даже примерно не предполагал. И вообще ему невыносимо хотелось спать – ночка на страже сна Орловой давала о себе знать слипающимися веками.

Кстати, о ней.

Алик повернул голову на бок и взглянул на молчунью. Та лежала на ворсистом ковре, закинув ноги на диван, и рассматривала непонятные послания на вытянутых руках. Картина маслом – Орлова рядом в его одежде после поцелуя в машине, пусть и мимолетного. Такая домашняя, что сводило от сладости скулы.

Она, не замечая парня, села и потянулась к отложенной стопке бумаг, где делала какие-то пометки и рисовала замысловатые схемы.