Mayday. Я влюбляюсь

Ника носилась по салону в сумасшедшем ритме: поздоровалась с пилотами, быстро проверила с ними связь, параллельно отбиваясь от вопросов об Ире Холодовой – сама потом все расскажет ребятам. Еще не успела полностью досмотреть оборудование в зоне ответственности, как пришлось подписать уборку и во избежание задержки давать готовность на посадку пассажиров.

– Маш, вы мою аварийку всю смотрели, только честно? – уже переобувая сапоги и цепляя бейдж на пиджак, спросила Ника.

В конце телескопического трапа увидела направляющуюся к ним девушку с бумагами – агента по посадке.

– Конечно, Ник, обижаешь, – выпучив глаза в духе «ты как вообще могла подумать, что нет», ответила Чехова.

Орлова сомневалась: знала не понаслышке о Машиной ленивости. Но пришлось поверить на слово, нужно было начинать посадку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Сажаем пассажиров? – спросила Ника у командира, передавая в кабину сводно-загрузочную ведомость и другую полетную документацию.

Получив разрешение, дала команду «приготовиться» в салон.

– Что за рейс вообще такой? С каких пор у нас в апреле Анталия? – шепотом поинтересовалась у Маши, которая стояла с ней на входе.

– Заказной, – не переставая приветствовать и улыбаться пассажирам, произнесла та. – Еще три таких на этой неделе будет вроде.

– Все, – зайдя в вестибюль за последним человеком, сообщил супервайзер Толя.

Маша дернула разделительную шторку и ушла закрывать багажные полки – самый «обожаемый» этап подготовки к вылету на туристическом рейсе, забитом ручной кладью, которую каждый третий пассажир пытался втиснуть именно на «свою» полку. И утверждение, что те никак не закреплены за посадочными местами, не принималось даже в самой вежливой форме. Бортпроводникам приходилось включать воображение. Каждый божий раз.

Толик что-то ответил по рации, а затем обратился к Нике.

– Верните СЗВ-шки***, отминусую одного пакса без багажа, не явился на посадку.

И только он закончил фразу, из-за поворота вдалеке показалась фигура. Кто-то бежал со всех ног, придерживая плечо. Ника невольно сделала шаг назад.

Какого черта?

Это был Алик. К ним спешил Белозеров.

– По головам – сто три, – выглянув из-за шторки, доложил Игорь Стариков, когда посчитал пассажиров.

Сегодня его волосы были уложены в модную прическу, но это вовсе не скрывало редеющую макушку.

– С этим сто четыре, – Толя кивнул в сторону ворвавшегося рыжего парня, – все сходится. Закрываемся? А то задержка пойдет. Молодой человек, проходите в салон, – указал он застывшему на пороге Алику, чем заслужил смертоубийственный взгляд.

– Да, – растерянно кивнула Ника, – то есть… доложу командиру сначала.